Девушка впервые испытала чувство страха за это время. Ей казалось, что в огромном Лондоне осталась только она одна, больше никого поблизости не существовало. Только Татьяна и холодные каменные дома. Рядом с ней пролетели клочки разорванных газет, которые напомнили куст перекати-поле, на минуту остановились перед Татьяной, будто хотели, чтобы она успела прочитать обрывки фраз, после чего продолжили путешествие по безжизненной улице.
— Что произошло здесь, черт возьми? Где все? — по обычаю заговорила сама с собой Татьяна и, в страхе оглядываясь по сторонам, стала переходить дорогу.
Она все еще надеялась, что хотя бы один автомобиль появится где-нибудь в конце улицы и порадует ее уши каким-нибудь шумом. Но этого не случилось. Девушка была вынуждена любоваться мелодией тихого ветра и шуршанием опавших листьев. Температура воздуха существенно понизилась, отчего Татьяна моментально продрогла. Ее пальто оказалось слишком тонким, чтобы удерживать тепло, поэтому находиться долгое время на открытом воздухе не получится, простуда ей ни к чему.
Неожиданно внимание рыжеволосой девушки привлекла видневшаяся впереди обувная мастерская Джорджа и Эрвана. Она заметила, что дверь заведения слегка приоткрыта и будто раскачивается на ветру, словно хочет сорваться с петель. Поправив длинные волосы, Татьяна направилась туда, надеясь, что молодые люди окажутся внутри и хотя бы немного успокоят ее раскалившиеся страхи. Мастерская также пострадала от бури, песок, смешанный с водой, забрызгал все окна и дверь, отчего создалось ложное представление о заброшенности этого места. Осторожно войдя внутрь, Татьяна вновь оказалась посреди кромешной темноты. Грязные окна не давали свету проникнуть в помещение. Без лампы здесь крайне тяжело ориентироваться.
В мастерской оказалось тише, чем на улице. Даже тиканье часов почему-то отсутствовало. Потоптавшись на месте, она прислушалась и поняла, что здесь никого нет. Даже если бы парни спали, то девушка сразу бы почувствовала человеческое присутствие. Но сейчас мастерская пустует. Тогда почему дверь открыта? Неужели кто-то пытался незаконным путем проникнуть сюда? Татьяна осмотрела дверной замок, но не обнаружила никаких следов взлома. Дверь открывали ключом. К тому же ключи лежали на рабочем столе Джорджа, их блеск привлек Татьяну не сразу, но он сильно выделялся среди всеобщего мрака, поэтому не заметить такой маленький предмет было невозможно. Девушка взяла ключи и закрыла дверь, но изнутри, выходить из мастерской она не стала. Что-то на подсознательном уровне подсказывало, что нужно на какое-то время остаться здесь, чтобы убедиться, что в мастерской все на своих местах. Эрван с Джорджем не могли уйти отсюда, не закрыв дверь. Если только их что-то не напугало…
Сделав пару шагов вперед, Татьяну что-то нечаянно пнула. Посмотрев под ноги, она обнаружила, что на полу рядом с ней лежала керосиновая лампа, слегка побитая, но все еще в рабочем состоянии. Лампа была включена, но в ней закончился керосин, о чем говорило ее слабое свечение. И, видимо, она лежала так очень долго. Подняв ее, Татьяна подошла к рабочему столу Джорджа. Она помнила, что, когда Джордж одевал ей сапоги, под столом стояла бутылка с водкой. Спиртной напиток мог заменить горючее для лампы. К счастью, бутылка была на месте, и Татьяна сумела прогнать часть темноты. Свет дал возможность увидеть сильный беспорядок. Из-за открытой двери половину комнаты замело песком, который покрыл не только пол, но и мебель, и прочие мелкие вещи. Судя по всему, Джордж с Эрваном ушли отсюда еще ночью. Значит, песчаную бурю с дождем они не застали.
Девушка вздохнула и направилась к выходу, посчитав, что ей здесь больше нечего делать. Ключ она заберет себе. Скорее всего у парней есть запасной, а этот Татьяна вернет чуть позже. Оставлять мастерскую открытой девушка не могла. Но едва она сделала шаг к двери, как где-то позади раздался странный шум, напомнивший ей человеческий стон. В испуге оглянувшись, Татьяна попыталась определить, откуда именно исходил звук, но тот бесследно исчез. Посчитав, что ей померещилось, девушка подошла к двери и вставила ключ в замочную скважину, но неожиданно стон вновь повторился, на этот раз приняв более отчетливый облик.