— Здесь кто-то есть? — испуганно спросила девушка и стала оглядываться, водя лампой из стороны в сторону.
В качестве ответа стон раздался вновь, на этот раз Татьяне удалось приблизительно выяснить, откуда именно он доносился. Рядом с кухней находилась еще одна дверь, довольно непримечательная, скрытая от посторонних глаз. Осторожно, стараясь идти медленно, чтобы не прозевать новые человеческие звуки, она приблизилась к закрытой комнате и прислушалась, чтобы убедиться, что стоны доносились именно оттуда. Осмотрев дверь с помощью света лампы, Татьяна заметила, что деревянную поверхность покрывали следы жидкости, будто ее кто-то из ведра облил водой. Из-за влаги крупицы песка надежно прилипли к древесине и вряд ли в ближайшее время упадут на пол. Толкнув дверь, девушка вошла в тесную комнату, которая, по всей видимости, являлась ванной.
Здесь было гораздо темнее, чем во всей мастерской, так как в помещении не виднелось ни единого окна. В дальнем углу стояла ванна, довольно массивная, в такой с легкостью поместятся два человека. Направив на нее свет, Татьяна обнаружила, что в ней присутствовала вода, которая касалась самых краев. Но приблизившись поближе, девушка с ужасом обнаружила, что из воды торчит человеческое запястье, которое замерло в странной позе, словно пальцы пытались из последних сил за что-то ухватиться. Трясясь от ужаса и тяжело дыша, Татьяна медленно дошла до ванны и, прикусив завибрировавшую нижнюю губу, посмотрела на воду, которая имела ярко-красный оттенок. На дне лежал молодой человек в верхней одежде, его глаза были закрыты, а на лице отобразилось пугающее умиротворение, будто он спал и совершенно не подозревал, что находился под водой. Из его полуоткрытого рта вытекала кровь, густая и невероятно вязкая, именно она и окрасила воду в такой жутковатый оттенок. Это оказался Эрван.
Девушка быстро опустила лампу на пол и, не раздумывая, прыгнула в воду, обхватив обеими руками невероятно тяжелое мужское тело. Первым делом она вытащила на поверхность его голову и со слезами на глазах вгляделась в лицо молодого человека, которое было таким белым, что даже снег покажется темным. Губы парня окрасились в лиловый цвет и как-то странно распухли, будто молодой человек прикусил их зубами и не отпускал долгое время. Убрав прилипшие волосы с его лба, Татьяна стала быстрыми движениями гладить парня по лицу, надеясь, что в любой момент он откроет глаза.
— Пожалуйста, проснись. Проснись, — шептала она, не переставая.
***
Из-за тяжести одежды Эрвана было практически невозможно вытащить из воды. Он словно превратился в гипсовую статую, которая весила больше любого автомобиля. Тело парня стало невероятно холодным, долгое время держать пальцы на его коже стало затруднительным, руки, в буквальном смысле, немели, будто прикасались к глыбе льда. Девушка стала снимать с Эрвана одежду. Сначала лишила его кожаной куртки, которая из-за воды была самым тяжелым предметом на теле молодого человека. После взялась за рубашку. Так как расстёгивать пуговицы уже не было смысла, то Татьяне попросту пришлось разорвать ткань. Брюки она трогать не стала, так как тело парня уже стало более-менее легким, чтобы вытащить его из ванны. Девушка, стиснув зубы, взяла бездыханного Эрвана на руки и с трудом вылезла вместе с ним из остывшей красной воды, но едва она ступила на пол, как тут же обессиленно рухнула вместе с парнем на пол.
Ее тело дрожало, из горла вырывались панические стоны, но Татьяна будто заставляла себя быть спокойной, сконцентрированной. Трясущимися пальцами она нащупала пульс Эрвана на его шее и осознала, что сердце молодого человека по-прежнему бьется, но уже медленно, постепенно останавливаясь. Девушка глубоко выдохнула, чтобы отогнать от себя чувство страха и беспомощности, после чего принялась усердно делать массаж сердца молодому человеку. Она понимала, что давит на грудь слишком сильно, с такими темпами ей с легкостью удастся сломать грудную клетку парня, но иначе Татьяна не могла. Эрван должен открыть глаза, любой ценой.
— Давай!.. Давай! Дыши, мать твою! — кричала изо всех сил девушка и продолжала изо всех сил надавливать ладонями на его грудь.
Все тщетно. Парень по-прежнему не подает никаких признаков жизни, лишь изредка из его рта вырывались небольшие фонтанчики мутно-красной воды.
— Живи! Живи! Я не позволю тебе умереть! Слышишь?! Только посмей оставить меня здесь одну!