Чтобы как-то занять себя, девушка решила убрать песок на первом этаже. Она оставила во всех комнатах свет включенным, так как из-за грозы в мастерской стало невероятно тускло. Девушка во время поиска веника с совком обнаружила на кухне радиоприемник, довольно старый и потрепанный, но в хорошем состоянии. Устройство с легкостью нашло хорошие музыкальные композиции и развеяло так наскучившую тишину. Пела женщина с довольно сильным приятным голосом, сложно было разобрать смысл ее слов, так как исполняла она не на английском языке. Кажется, это был русский. Странно слышать подобные песни по местному радио, ведь Великобритания крайне негативно относилась к революции в России, где теперь каждая песня — воплощение государственной пропаганды коммунизма. Но судя по интонации женщины, эта композиция была довольно старая, возможно, исполнена еще до войны и посвящена любовной тематике.
Татьяна быстро избавилась от большей части песка, полностью заполнив им мусорное ведро. После протерла полы шваброй и вытерла пыль со всей мебели. Теперь находиться в этом помещении стало гораздо приятнее. Во время уборки девушка нашла фотографию, заключенную в фоторамке. Она была спрятана в одном из ящиков рабочего стола Джорджа, словно некто не хотел, чтобы кто-то ее нашел. На снимке были изображены Эрван с Джорджем. Они сидели верхом на велосипедах и весело улыбались фотографу. На фоне виднелся какой-то городской парк, но в этом месте Татьяна ни разу не была. Возможно, фотография сделана где-нибудь в пригороде. Слишком чистое небо для Лондона. Кажется, это обыкновенная фотография. Но присмотревшись внимательно, Татьяна заметила еще одного героя этого снимка. Мужчина на заднем фоне где-то вдали со спокойным выражением лица курил сигару и незаметно наблюдал за молодыми людьми. Но была в этом человеке одна деталь, которая сильно взбудоражила Татьяну. Глаза мужчины были завязаны плотной повязкой.
— Привет, — внезапно послышался голос Эрвана позади.
Татьяна от неожиданности выронила фотографию, и та со стуком упала на пол, из-за чего стекло рамки тут же разлетелось на мелкие осколки.
— Боже, ты меня напугал, — схватилась за сердце Татьяна и со смущенной улыбкой выдохнула. — Прости. Я просто задумалась, — девушка склонилась над фотографией и принялась убирать кусочки стекла с пола.
— Долго я спал? — сонным голосом спросил он и потер рукой затекшую шею. — У меня такое состояние, словно я вылез из берлоги, где проспал целый год.
— Нет, где-то час. Сейчас только девять часов утра. Ты бы мог еще немного отдохнуть. Вряд ли тебе захочется в такую скверную погоду заниматься чем-либо, — улыбнулась Татьяна и, завернув осколки в носовой платок, выбросила их в мусорное ведро. — Ты голоден?
— Мне даже неловко, что ты так заботишься обо мне. Чувствую себя как-то странно, — Эрван немного покраснел и покачался на пятках. — Давай лучше я что-нибудь приготовлю. Мне необходимо размяться. Ты и так перевернула всю мастерскую. Тебе следует отдохнуть.
— Да я и не устала, — пожала плечами та. — Давай тогда приготовим что-нибудь вместе. Знаешь, всегда хотела это сделать с кем-нибудь. Но такого шанса у меня не имелось ни разу за всю жизнь.
— Так давай это исправим, — радостно посмотрел на нее Эрван и побежал на кухню, после чего засунул свою голову в холодильник. — У нас практически ничего нет, остались только куриные яйца, немного ветчины и зелени. Можно сделать великолепный омлет, — юноша с азартом забегал глазами и открыл один из шкафчиков. — Ухты. У меня еще остался томатный соус. Да мы не такие уж и бедные, Татьяна!
Еще никогда девушка не испытывала такого душевного подъема во время приготовления пищи. Ей казалось, что этим она способна заниматься целую вечность, если рядом будет такой же человек, как и Эрван. Они едва ли не вместе смешали содержимое яиц в большой глубокой тарелке, накрошили в эту желтую жижу мелко нарезанную ветчину, которая невероятно вкусно пахла и так и просилась в рот. И все это великолепие они осторожно вылили на предварительно разогретую сковороду, смазанную растительным маслом.