Внезапно мать девушки вздрогнула и вплотную приблизилась к дочери, затем дрожащими морщинистыми пальцами стала ощупывать ключицу Татьяны, бледнее с каждой секундой все сильнее.
— Что это? Татьяна? Это синяки? — пролепетала та и испуганно уставилась на безразличную мордашку девушки.
— На меня напали, — безразличным тоном ответила та.
— Изнасилование? — ахнула женщина и с лютой ненавистью уставилась на Эрвана. — Кто это сделал с тобой? Боже милостивый! Кто? — мать закрыла лицо ладонями и громко ахнула.
— Я не знаю, — Татьяна сдвинулась с места и быстрым шагом направилась в сторону своей комнаты, попутно сняла с себя тяжелую куртку и бросила ее прямо на пол в прихожей. — Было темно, не увидела его лица. Этот молодой человек спас меня. Если бы не он… — Татьяна резко повернула голову и внимательно посмотрела на напрягшуюся мать. — Оставьте меня на десять минут, мне нужно прийти в себя. Матушка, накорми, пожалуйста, этого юношу, он, наверное, сильно проголодался. Его нужно отблагодарить за мое спасение.
— Татьяна! — быстрым шагом направилась в сторону дочери та и, не дав Татьяне скрыться за дверью комнаты, схватила ее за запястье. — Я хочу более подробных объяснений. Вы ходили в полицию? Тебя осматривал врач? Почему ты ведешь себя так глупо? Если произошло изнасилование, мы должны быть уверены…
— Он ничего не успел со мной сделать. Все хорошо. И повторю. Я не видела его лица. Когда Эрван, этот замечательный молодой человек, прибежал ко мне на помощь, то тот мужчина просто убежал. На нем был капюшон. Нет никаких шансов его найти, — девушка вздохнула и осторожно отлепила руку матери от своей. — Все уже позади, ничего страшного не случилось.
Татьяна еще раз уставшим взглядом оглядела всех присутствующих и скрылась в своей комнате, тихо притворив за собой дверь и закрыв ее на ключ. Женщина провела рукой по лицу и незаметно для самой себя испачкала ладонь в яблочной маске. Эрван попытался справиться с забурлившим внутри напряжением и неуверенным шагом подошел к валявшейся на полу куртке и осторожно ее поднял. Мать Татьяны подошла к парню и, не дав ему закончить начатое, присвоила себе этот довольно большой предмет одежды.
— Я пока повешу куртку на вешалку, — как можно любезнее прошептала она и вымученно улыбнулась. — А вы пока присаживайтесь на кухне. Я вас чем-нибудь накормлю.
***
Мать Татьяны начала хлопотать на кухне, быстро расставляя на столе все необходимое для молодого человека. Ее действия больше походили на заранее заданный алгоритм, в них не прослеживалась искренность, хотя бы толика вежливости: все было холодным, как погода за окном. Женщина выставила жареную рыбу, которая глазела на Эрвана своими большими лопнувшими из-за высокой температуры глазами, а рядом хлеб и сметанный соус. Но после, немного поразмыслив, она заглянула в кладовку и раздобыла там пыльную бутылку какого-то вина. Спиртной напиток она не стала наливать в два бокала, лишь в один, который, как оказалось, предназначался не для гостя, а для нее. Сев напротив Эрвана в позе уставшей царицы, мать Татьяны похотливым взглядом оглядела прозрачную емкость с болтавшейся в ней бледно-желтоватой жидкостью и сделала медленный глоток.
Эрван попытался расслабиться, но не мог это сделать даже на короткий миг: все тело словно поместили на раскаленные угли, так и хотелось подпрыгнуть и улететь в дымовую трубу, лишь бы не видеть этот внимательный взгляд чудаковатой женщины-яблони. Та, в свою очередь, с ухмылкой разглядывала парня, изучая, как научную книгу, внимательно прочитывая каждое слово.
— Что же вы сидите, молодой человек? — протянула она наигранным ангельским голоском. — Кушайте. Рыба вас не укусит. Она мертва. Я проверила, — она тихо посмеялась и сделала большой глоток вина, после чего подошла к подоконнику и включила стоявший на нем радиоприемник.
Комнату заполнила приятная джазовая музыка, сумевшая слегка снизить градус напряжения между присутствующими. Молодой человек прочистил горло и положил на большую тарелку кусок ароматного блюда. Как оказалось, мать Татьяны не стала утруждать себя разогревом пищи: рыба была донельзя холодной, отчего даже свело зубы. Но Эрван попытался сделать вид, что наслаждался процессом, хотя понимал, что недоумение и некую обиду на лице вряд ли удастся скрыть даже под маскарадной маской.
— Как вам? — все таким же фальшивым ласковым тоном спросила женщина. — Эту рыбу приготовила моя дочь. Я редко занимаюсь готовкой, особенно в последнее время. Больше увлечена чтением специальных книг, которые мне достает один мой знакомый.