Комната, откуда доносились голоса, оказалась заперта изнутри, и Кристина стала стучать по ней, не жалея ладони.
— Эмми! Адам! Вы здесь?! — впервые она почувствовала страх, настолько сильный, что тело принялось трястись, вибрировать и терять тепло. — Пожалуйста! Ответьте!
— Мама! — послышался слабый голосок, который сменился тишиной и слабым плачем.
Кристина взяла на кухне стул и с помощью него стала выламывать дверь, превращая предмет мебели в груду хаотично разбросанных щепок. Первый удар — дверь даже не шелохнулась, второй удар — шум заглушала паутина, вряд ли он сумеет выйти за пределы этой квартиры, третий удар — дверь впервые стала поддаваться и прогнулась, как тонкий лист из меди, четвертый удар — замок хрустнул и вырвался из косяка дверного проема, разорвав древесину, как кусок мяса. Женщина вбежала внутрь и увидела сжавшихся в углу двоих детей, которые были напуганы настолько, что даже не посмели поднять на Кристину заплаканные глаза.
Женщина склонилась над ними и поочередно ощупывала их, пытаясь найти раны или ушибы, но тела детей, к счастью, оказались чисты и лишены даже малейшей царапины, лишь покрывались кусочками паутины и пылью.
— Что?.. — с трудом выдавила из себя Кристина и сжала в ладонях лицо сына. — Что произошло? Кто все это сделал? Кто?.. Скажи мне… Пожалуйста…
— Он… — всхлипывая, прошептал мальчик. — Он заставил ее позвонить тебе, заставил… Он хотел, чтобы ты пришла сюда.
***
Казалось, что дождь никогда не прекратится: его силы с легкостью бы хватило, чтобы создать новый Всемирный потоп, но что-то сдерживало нахлынувшую стихию, остужало ее жар.
Татьяна боялась, когда кто-то ночью стучится в дверь ее квартиры. Девушка знала, что она здесь не одна, что повсюду ее окружают соседи, готовые в любой момент оказать помощь. Но стены были такими толстыми, что ни единый звук от других жильцов не мог пробраться в эту квартиру.
Сейчас ее вновь одолевал этот страх, она снова одна наедине с барабанной дробью дождя. Пытаясь хоть как-то унять дрожь и нервозность, она снова выпила успокоительное средство, которое ей прописал врач. Ей было известно, что нельзя превышать положенной дозы, но Татьяне уже было все равно. Она хотела лишь вернуть умиротворение, остальное отошло на задний план.
Стук в дверь повторился. Татьяна поняла, что таблетки совершенно бесполезны. Страх еще сильнее впивался в тело. Но она, сама не зная почему, тихо приблизилась к двери, услышав за ней знакомый мужской голос.
— Татьяна, я знаю, что ты там. Я видел свет из твоего окна. Пожалуйста, открой дверь, — Джорджа нельзя было обмануть. И не впустить тоже. Этот парень всегда добивается того, что хочет.
Девушка медленно и неуклюже приоткрыла дверь и взглянула на до нитки промокшего молодого человека, стоявшего в сыром дурно пахнувшем подъезде.
— Привет, — тихо произнес он и как-то скромно и по-детски улыбнулся.
— Зачем ты пришел? — Татьяна не спешила впускать нежданного гостя в свою квартиру и терпеливо держала его за приоткрытой дверью, наблюдая, как талая вода капает с его взъерошенных волос.
— У меня есть кое-что интересное для тебя.
— Я сейчас не в состоянии говорить о работе. Я бы хотела отдохнуть. После сегодняшнего мне не по себе. Я плохо себя чувствую.
— Себ мне все рассказал.
— О, не знала, что ты общаешься с ним, — прижалась к косяку девушка, еще шире открыв дверь. — И что он тебе поведал?
— Он мне рассказал, почему ты взялась за это дело.
Татьяна недовольно покачала головой и исподлобья посмотрела на Джорджа.
— Ладно, ты победил. Можешь входить, — резко повернулась Татьяна и направилась на кухню, оставив молодого человека наедине с полуоткрытой дверью.
Глубоко вздохнув и стряхнув с себя царапавшие кожу дождевые капли, Джордж перешагнул через порог, заранее сняв обувь в подъезде, чтобы как можно меньше пачкать пол.
— Извини, что немного испачкаю прихожую. На улице просто ужасная погода. А я, как назло, забыл дома зонт.