На небосводе не прослеживалось ни единого облачка, что было непомерной редкостью для этого влажного града. Стоял по-настоящему летний зной, многие уже успели в предыдущие дождливые годы вычеркнуть его из памяти и сейчас встретили с удрученностью. Женщины не расставались с веером, пытаясь хоть как-то остудить лицо, по которому вместе с испариной сползала тушь и пудра. Мужчины же были индуцированы терпеть жар солнца, лишь изредка приподнимали кепки и шляпы, чтобы платочком вытереть наросший там пот. Даже от века до века пьяные сирые мужики, любящие проводить здесь время, не пригубливались к алкоголю, чтобы дуриком не повысить вокруг себя температуру еще сильнее. Но Джорджа ничуть не огорошивала такая погода, наоборот тот подставлял лицо уветливому Фебу и впитывал даримые им светозарные лучи, будто таким образом очищал себя от накопившейся черноты.
До пункта назначения он добрался на метро, Доктор Ломан назначил ему встречу подле места его работы, вблизи парка, расположенного на берегу Темзы. Джордж хоть и был здесь много раз, но не примечал этот ломоть леса, застрявший среди многочисленных каменных воздвижений. Это маленькое открытие стало утешительным, особенно в такую палящую погоду. Поседелого мужчину Джордж заметил еще издалече, тот сидел под козырьком из деревьев на скамейке и отрешенно читал газету.
— Ты опоздал, мой дорогой друг, — улыбнулся Ломан и приязненно обнял Джорджа, едва тот приблизился к нему. — А ведь именно я хотел опоздать, но, придя сюда на десять минут позже и не увидев тебя, понял, что не получилось это сделать.
— Я был немного занят.
— Судя по твоему пресыщенному лицу, эта занятость была для тебя привлекательной. Рассказывай, как у тебя дела? С момента нашей последней встречи пронеслась неделя, а ты по телефону так и не сумел мне ничего изложить.
— Ну, дела идут хорошо. Правда, намного лучше, чем было неделю назад. Мы примирились с Эрваном, это уже дает повод для отрады.
— Очень рад это слышать. Думаю, ты уже догадался, что я привел тебя в это место не случайно.
— Нет, сер. Не догадался.
— А мне казалось, ты сразу же узнаешь эту улицу, ведь здесь находилась обувная мастерская твоего отца, где ты жительствовал до того, как оказался на фронте, — Чарльз Ломан улыбнулся и указал пальцем Джорджу на строение, которое тот узнал в одно мгновенье, но только после того, как его собеседник направил его взгляд в нужное место.
— Поразительно! — ахнул парень. — Я уже совсем запамятовал, что она пребывала здесь.
— У меня к тебе есть тороватое предложение. Знаю, что ты уже занят на другой работе… Но мне думается, что эта мастерская была дражайшей для тебя.
— Мой отец не оставил мне наследства, поэтому мне пришлось продать ее. Вряд ли у меня есть средства, чтобы выкупить это помещение снова. Я, фактически, бездомный. Если бы вы тогда не нашли нам съемную комнату, мы бы так и ночевали где придется.
— Поэтому я и хочу тебя снова подсобить. Ты не должен быть невольником на этой поварне, не для этого родился. Надлежит создать будущность, к которой ты влекся. Не потребно околачиваться в столь юношеском возрасте. Необходимо двигаться дальше.
— Вы для меня столько всего сделали. Почему?
— На моем месте так бы поступил каждый уважающий себя человек. Помогать, ничего не требуя взамен, вот, что самое ценное, что есть в людском племени. Так что, Виктор, не смей отрекаться от моего предложения. Я возвращаю тебе отцовскую мастерскую, а ты снова трудишься над любимым делом. Мне горестно наблюдать, как ты истлеваешь в той забегаловке. Ты подавал большие надежды в детстве, родители видели для тебя большое и светлое будущее.
— Это так неожиданно, если честно, — оторопело произнес Джордж и потерянно взглянул на дверь, которая когда-то вела в обувную мастерскую его отца, но сейчас за ней ничего не было, кроме пустого помещения. — Я думал, там уже открыли какой-нибудь магазинчик с женской одеждой.