Татьяна не помнила, как пустилась бежать. Ее ноги делали это без ее ведома, просто бежали, желая спасти девушку от темного взгляда тех странных людей, которые, словно вода, заполняли собор все больше и больше, уничтожали последние кусочки свободного пространства. Вскоре они создали густую живую массу из сотен людей, которые жаждали только одного — следовать за Татьяной, вслушиваться в каждый сделанный ею шаг. Девушка была так напугана, что не успевала следить за собственными эмоциями, ее сознание летало где-то позади нее, не успевая бежать вслед за самим телом. Она просто бежала куда-то вверх, чувствовала холодное прикосновение каменных ступенек. Здесь было невероятно темно, но даже полное отсутствие света не мешало Татьяне подниматься все выше и выше. Где-то внизу слышался вой сотен тысяч людей, который с каждым новым шагом приближались к девушке все ближе и ближе, царапали прохладным дыханием пятки.
Когда она преодолела последнюю ступеньку, перед ее глазами возник люк, из щелей которого сочился яркий утренний свет восходящего солнца. Татьяна не сразу поняла, что сумела открыть его и вылезти наружу, почувствовав, как крики этой бесчисленной толпы безумцев становятся все ближе и ближе.
Ее ослепил солнечный свет, он был таким ярким и непривычным, что Татьяне показалось, будто она видела небесное светило в первый раз в жизни: настолько долго она была в заточении тьмы и непроглядного тумана. Теперь все вокруг было невероятно ясным, чистым, свежим, что на короткое время женщине показалось, что этот мир снова наполнен спокойствием и полной гармонией. Но это было не так. Эта красота была для нее ложной.
Едва она взглянула вниз, как поняла, что стояла на самой вершине башни, а внизу находился самый настоящий муравейник из безглазых оголенных людей, которые, словно голодные хищники, подбирались к Татьяне все ближе и ближе. Их больше не сдерживали стены, они карабкались по ним, словно пауки по своей родной паутине, покрывали собор бесчисленными костлявыми телами. Вой этих безумцев теперь напоминал предсмертные крики, полные голода и жажды смерти. Их гнилые зубы сверкали в лучах утреннего солнца и чуяли свежую плоть за многие метры, желая достичь ее любой ценой. Они не останавливались, поднимались все выше, превратили полуразрушенную церковь в самую настоящую пирамиду из людских тел.
Крики обезумевших людей заглушили учащенное сердцебиение несчастной девушки, которая комочком сжалась на соборной башне и ждала, когда конец безумия сумеет добраться до нее и после этого разорвет ее замерзшее хрупкое тело на куски, разбросав самые лакомые кусочки по всей округе.
А где-то внизу все еще различались слабые крики Стива, который продолжал призывать идти Татьяну вслед за ним.
Глава восьмая. Честность
Мужские руки ласкали ее тело, не стесняясь трогать самые неприкосновенные места, словно считали, что девушка не сможет оказать сопротивление. Татьяна чувствовала боль. Грубые пальцы царапали нежную кожу, впивались в нее, словно оголодавшие пиявки. Потеплевшее тело ощутило, что по пояс сидело в горячей мыльной воде, которая тихо шелестела, ласкала слух своей спокойной мелодичностью. Мужчина взял с края ванной какой-то мягкий предмет, пропитал его мылом и провел им по женскому телу, но одной рукой все еще продолжал гладить кожу Татьяны, получая от этого явное эстетическое удовольствие.
— Ну вот, сейчас ты отогреешься и станешь чистой и красивой, как и обычно, мой маленький чертенок. Я стараюсь не трогать твои царапины, но их надо хорошенько промыть, иначе получишь заражение, — его бархатный голос пощекотал ее ухо и заставил девушку вспоминать, кто перед ней мог находиться.
Что-то не давало ей открыть глаза, словно неведомая сила склеила веки клеем, надеясь полностью ослепить несчастную Татьяну, которой довелось за короткий промежуток времени пережить немало неприятных событий, неподдающихся логическому объяснению.