Издали донесся тоскливый вой, который подхватили собаки. Проклятье! И тут покоя нет!
Джо сошел с крыльца, выбрался на улицу – узкий коридор между домами. Окна смотрят, точно прицеливаются, того и гляди пальнут наперекрест, не оставляя шанса.
О чем он думал, когда в это дело полез? О любви? Так той любви цена – пара монет в борделе, а то и задаром, если с девочкой ласково поговорить. Жену купить? Осесть где-нибудь? Землю копать или лошадок разводить? Гнить, как эти, салемские, черствея душой? Чтобы потом тоже кого-нибудь в ведьмовстве обвинить да под виселицу подвести?
Нет, не по нраву такая жизнь, не под него, Джо, скроена.
Тогда бросить все и уйти? Завтра же. Он обещал Хопкинсу помочь, и помогал, сколько хватило сил. Но дальше... сидеть, смотреть, ждать от моря попутного ветра? К черту!
Решено. Завтра же. Куда? А неважно, подальше от Салема.
Из подворотни выбежала собака и заступила дорогу. Крупный зверь серой масти, с порванным ухом и круглыми глазами.
– Вон пошел, – тихо сказал Джо.
Пес оскалился. Белые зубы четко выделялись на броне черной пасти, вывалившийся язык казался лиловым, а изо рта вытекала нитка слюны. Неужели бешеный?
– Вон. Пошел, – Джо потянулся к револьверу и с тоской понял: кобура пуста. Когда вынул? Зачем? Проклятый город отбирает разум!
Пес же, точно понимая беспомощность человека, зарычал. Он опустил голову – длинная грива стояла дыбом, – прижал уши, задрал губы, показывая клыки во всей их красе. Шагнул.
– Пшел...
Нож из-за пояса удалось вытащить только со второй попытки. Руки тряслись, хотя прежде-то Джо на медведя ходил, и ничего, не боялся. А тут...
– Видишь? – Лезвие блеснуло в темноте.
Пес остановился.
– Я тебя не боюсь, тварь. Я...
Джо размашисто перекрестился, повинуясь некоему внутреннему толчку.
– Я не боюсь тебя! Я с тебя шкуру сдеру! И отдам...
Пес тенью бросился под ноги, распластался на земле, уходя от удара. Толкнул, сбивая, и вместо того, чтобы схватить поверженного человека, исчез.
– Дьявол! – Джо вскочил на ноги, завертелся, выглядывая четвероногого врага, и, убедившись, что того нет поблизости, вздохнул с облегчением.
– Как есть дьявол... Господь милосердный, помилуй меня... – слова молитвы вырвались непроизвольно, и Джо еще раз перекрестился.
Значит, нет в Салеме ведьм? Или все-таки есть? Надо бы Хопкинсу рассказать... хотя Джо точно знал, что никому и ничего не расскажет. Он вернулся домой, то и дело оглядываясь: казалось, из темноты следят.
– Слышите, вы! – На пороге Джо не выдержал, обернулся и крикнул: – Я верю в Бога! Что бы там кто ни говорил, но верю! И душу свою не отдам!
– А он забавный, – сказала Элизабет, поглаживая старого волкодава. Тот блаженно жмурился и терся головой о колени девочки. – Совсем забавный.
Большой. Громкий. Сердитый. И с ножом. Опасный. Но никак не забавный. Появился. Следит. Думает, Бетти не заметила. Она все замечает, привыкла за долгие годы.
– Если хочешь, мы поиграем и с ним, – предложила Абигайль. Она забралась в пустую бочку и теперь сосредоточенно ковыряла в ней дыру. – Да, Элизбет?
– Нет.
– Почему? Бетти хочет, чтобы мы с ним поиграли. Правда, Бетти?
– Н-не знаю... он... он ведь нам ничего не сделал. Зачем тогда? И так уже... – Бетти вовремя прикусила язык. Нельзя, чтобы подруги обиделись. В конце концов, все, что они делают, – для ее же пользы. Для их общей пользы.
– Именно, Аби, мы и так уже много с кем... играем.
– Ну и что?
– Ничего. Совсем ничего. Но ты же не хочешь, чтобы они отпустили Джона Проктора? – мягкий голосок Элизабет утонул в ворчании пса. – Или стервуНерс?
Аби засопела, нож заелозил по бочке, выдирая узкие волокна древесины.
– Или еще кого-нибудь? Помнишь, Аби, мы с тобой говорили, что играть нужно осторожно. Очень-очень осторожно...
Лезвие застряло.
– А если мы будем не осторожны, то они поймут...
Бетти выбралась из закоулка и подошла к заборчику, за которым прятался дом старухи Мод. И рыжебородый великан, обещавший ей защиту и дом.
Зачем он здесь? За ней приехал? Но тогда почему, вернувшись, не стал встречаться ни с отцом, ни с Бетти? Не захотел? Или задумал что-то недоброе? Если так, то его нужно остановить.
В ладонь ткнулся мокрый нос, и горячий язык тронул пальцы.
– Все хорошо, Дикий, все хорошо, – Бетти потрепала пса по загривку. – Видишь, окна темные? На самом деле, он сейчас смотрит. И гадает, где же прячется пес, который его напугал. А ты ведь славно его напугал, хороший мой...
Рыжего Бетти увидела две недели тому у здания суда. Он стоял среди людей, возвышаясь над ними, и глядел прямо на нее. Тогда Бетти отвернулась и поспешила спрятаться. Потом мучилась два дня, не зная, рассказывать ли о встрече отцу, и если рассказывать, то как?