А сама? Уехала. Они в ссоре, и Наденька поменяла замок на двери, а потом послала его подальше. Смешная. Почему нет злости? Тоже пропала в пустоте.
Ведьмы украли.
А сейчас почти и нормально. Голова чутка кружится, да взгляды святых угодников на нервы действуют. Поснимать бы их всех. Все равно толку ноль, одно свидетельство собственной ненормальности.
Вместо этого Влад оделся и вышел из дому. С каждым шагом он чувствовал себя все хуже, но до Аленкиной избы добрался, правда, только затем, чтобы убедиться – закрыто.
На лавке под окном восседал черный кот с седыми усами. Встретил Влада он протяжным мявом, потом выгнул спину и зашипел.
– Ухожу, ухожу... только отдышусь. А ты случайно не знаешь, куда она опять подевалась? Я ж ей сказал тут сидеть, а ее опять понесло. Вот придет – шкуру спущу.
Кот одобрительно мяукнул. А Влад подумал, что, вполне возможно, в это самое время с Алены шкуру и спускают. В самом прямом смысле.
– Я ее найду, – пообещал Влад не то коту, не то себе. – До первого мая время есть. До первого мая он ее не тронет, правда?
Кот фыркнул и зажмурился.
Кого Влад обманывает? Найдет он. Обещал помощь, чужими проблемами свои заслоняя, да только ни фига не сделал. С Машкой нормально переговорить не смог. Димыча до конца не проработал. Службу охраны свою если и задействовал, то на треть. Голова-головушка безголовая. Решето на плечах, в котором бродит тесто из беспамятства и безумия. Лечиться ему надо, а не в сыщиков играть...
Машины Влад увидел, когда почти добрался до своей калитки. Передняя почти летела, подпрыгивая на колдобинах дороги и рыская от забора к забору. Широкий нос в хромированном глянце. Высокое днище и ватерлиния глиняных брызг по черным бортам. Сияние покатого лобового стекла. И плохое предчувствие где-то в желудке.
За джипом тянулся второй, чуть помельче и погрязнее. Оба остановились у Владовых ворот. Дверцы распахнулись одновременно, выпуская на волю людей.
Из переднего выбралась рыжая девица в белом полушубке и широкоплечий тип в клетчатом костюме. Красавица и чудовище. Лицо красавицы скрывали зеркальные очки, а макушку чудовища венчала четырехугольная войлочная шапка с помпоном.
Влад решил, что он бредит. И эта мысль несколько успокоила. Бред, по сути, вещь неопасная, и бугаи, появившиеся из второй машины, даже показались вполне симпатичными ребятами.
– Вы ко мне? – на всякий случай Влад решил быть вежливым. – Проходите. Милости прошу. Чувствуйте себя как дома.
Ответить не соизволили. Один из телохранителей приоткрыл калитку, пропуская красавицу. Чудовище шмыгнуло следом. Оно прихрамывало на левую ногу, а в правой руке сжимало сигару.
Влад двинулся за ними. Обогнал девку – показалась знакомой, снять бы очки и в лицо заглянуть. Может, тогда память вернется? Хорошо бы...
– Вас как зовут? Мы знакомы? В последнее время, знаете ли, что-то не то с головой...
Девица шарахнулась, а тип, стянув с головы шапку – лысый он, как коленка, – спросил:
– Он?
Подтвердила:
– Он, – и, подумав, вяло добавила: – Сволочь.
Почему это Влад сволочь? И кто она такая? И этот лысо-клетчатый, разом посерьезневший, буравящий взглядом? Черт, похоже, все-таки не глюки. А значит, он, Влад, кому-то успел крепко насолить.
Девушка меж тем поплотнее запахнула шубку и проворковала:
– Я в машине подожду. Только ты осторожнее, он ведь... ненормальный.
– Разберусь, – рявкнул лысый. Подошел вразвалочку, руку выбросил: пальцы-клещи сжали гортань.
– Ну что, сволочь? Допрыгался?
– Ты кто?
– Я кто? Да так. Знакомый один. Твоей знакомой. Машеньку Свиридову помнишь?
Вот, значит, в чем дело. А Надька ведь предупреждала. Машка, письма, друг... вот он друг, стоит, пышет здоровьем, дышит перегаром. Харю чешет, раздумывая. Что, решить не может: сразу убивать или только по костям пройтись?
– Ты это, чего? К девушке чего привязался, а? Чего она тебе сделала?
Сказать, что Влад ни при чем? Во-первых, не поверят, во-вторых, на хрен.
– Ты псих, да?
И Влад радостно согласился:
– Да.
– Ну так это... того тогда.
Влада отпустили, но лишь для того, чтобы лысому было удобнее бить. Он и ударил, коротко, но сильно. Сбоку добавили и по затылку, сбивая с ног.
– А говорили, что ты был крут, – пинок по спине. – Ты это... совсем того.
Второй пинок. Третий. Ленивые. А в голосе лысого печаль. Проклятье, нужно встать и... нужно ли? Зачем что-то делать, если любые действия лишены смысла?
– Чего? Да ты, паря, полный псих...
Дальше было больно. Влад лежал, подтянув ноги к груди, закрывая голову руками, и молча считал удары. Когда же чья-то рука, вцепившись в волосы, потянула вверх, с раздражением подумал, что могли бы уже успокоиться.