— Кара, зачем сегодня?! — спросила Луни с волнением, — Мы еще ничего не знаем, разве стоит так торопиться…
— Я больше не могу ждать. Неизвестность убивает меня. Нужно покончить с этим. И дать свободу себе и Андрею. Луни, я плохая правительница и плохая невеста. Я разрываюсь между мирами, и в результате ничего не могу дать, ни своему жениху, ни своим подданным. Настало время поставить точку. Я должна жить в одном мире. Но ты обещаешь, что будешь приплывать ко мне? Я не смогу больше плавать сама, если стану человеком!
— Конечно, я обещаю, — Луни обняла сестру и Кара поняла, что та вот-вот заплачет. Слезы сестры могли остановить ее, помешать ее планам, поэтому наяда, не говоря ни слова, стремительно полетела прочь, оставила подводный дворец и отправилась к самой глубокой впадине в этих краях, туда, где обитал морской кракен.
— Отдай мне то, что я оставила тебе охранять, — приказала она, теперь ей уже не требовалось сливаться с душой океана, чтобы кракен послушался ее. Огромное щупальце медленно протянулось к русалке, отдавая хранимые сокровища.
— Я обещаю, что бы ни случилось — мы обязательно увидимся снова, — сказала Кара, прижав к себе сверток парусины.
***
Солнце уже поднималось над морем, его лучи скользили по его поверхности, точно танцующие копья, и мягким отблеском позолоты сияла, покачиваясь на водной глади, уходящая к солнцу дорожка бликов, а рыбацкие лодки уже спешили домой с уловом.
Кара сидела на камне, у одного из необитаемых греческих островов. Прямо здесь, у берега острова проходил разлом — отчего под водой скрывалась глубокая голубая бездна, погружаться в которую не осмеливались самые отважные аквалангисты. Даже наяды и русалки никогда не заплывали туда, а приборы, созданные человеком, не смогли бы спуститься, слишком узким и извилистым был тоннель. И все, что падало в эту бездну — навсегда оставалось лежать на ее дне.
Кара достала узелковое письмо из ракушек, собранное старательными руками сестры, и медленно прочитала заклинание. Один раз, другой. Третий. Потом приготовилась ждать.
Из ее руки медленно сочилась кровь, падая на вырезанное из дерева лицо идола. Она не зря столько раз отказывала Андрею, она чувствовала, что ее кровь пригодится однажды! И послужит для очень хорошего дела!
Через некоторое время все вокруг заволокло дымом, как и рассказывала сестра. На поверхности моря поднялось волнение, где-то ударила молния, послышались оглушительные раскаты грома, и на миг Кара зажмурилась от испуга.
А когда дым рассеялся перед Карой стоял исполинского размера человек в белой одежде. Да и был ли он человеком? Она смотрела, как сверкали на солнце его серебряные волосы, как метали молнии его глаза. Так вот они какие, боги прежних дней… могучие и суровые. Бессмертные исполины, повелевающие стихиями.
Вытянув руку над бездной, Кара держала в ней заколдованный оберег.
— Кто ты и зачем позвала меня? — громовым голосом спросил Перун.
— Я прочла заклинание, чтобы призвать тебя и освободить, — ответила Кара. — Идол, в котором ты был заключен, уже покоится на дне моря. Так глубоко, что никто и никогда не сможет его поднять. Ведь морского царя больше нет, как нет и колдовства. Отныне — ты свободен.
— Это не так, — возразил Перун. — Я вижу в твоей руке проклятый колдовской оберег Дыя, а значит, я должен исполнять твою волю! Так чего ты хочешь?
— Пообещай, что ни причинишь вреда людям и просто уйдешь в свой высший мир, туда, откуда вы пришли. Нам не нужна новая Атлантида, не нужны уходящие под воду города, не нужны войны и ураганы, мы просто хотим жить спокойно. Время богов прошло, ваше господство окончилось — и ты должен уйти. Пообещай, и я брошу оберег в море. И тогда никто не сможет больше повелевать тобой.
— Почему ты это делаешь? — с удивлением спросил он.
— Мне кажется, с тобой поступили несправедливо, обманом заперев в этой деревяшке. Мы все рождены свободными, такими нас сотворил Создатель. Твоя душа долгие годы томилась в заключении. Настало время это исправить.
— Власть над моими силами могла бы дать тебе власть над всем миром…
— У меня уже была власть над кракеном, и ничего хорошего мне это не принесло. Вот если бы… Если бы ты мог подарить мне ноги и сделать меня человеком… — попросила она.
— У меня нет любви к племени людей, — возразил Перун.
— Но я не человек, я — наяда.
— Так и оставайся собой, зачем становится кем-то другим!
— Я делаю это ради человека, которого люблю. Чтобы разделить его судьбу. Чтобы быть вместе с ним. Я просто подумала, вдруг боги покровительствуют влюбленным?
— Я не бог любви, наяда, — грозно ответил Перун, — Я — бог грома и молнии, бог небесного огня и владыка неба. Мне нет никакого дела до вашей любви!
— Что ж, ладно, — Кара вздохнула. — Но я хотя бы попробовала. Так обещай не причинить людям вреда и уходи в свой мир!
Перун величественно кивнул, он смотрел на оберег в ее руке и в его тяжелом взгляде мелькнул огонек надежды. Кара разжала пальцы, серебряная цепочка скользнула по ее ладони, а потом оберег скрылся в водах моря, теперь уже недоступный ни для кого.
Черные тучи заволокли небо, налетели страшные порывы ветра, а на поверхности моря заплясали водяные смерчи, поднимаясь высоко к облакам, они затягивали все вокруг, образуя чудовищные воронки, а раскаты грома заглушали бешеные удары волн. Снова и снова пересекали небо молнии, от которых становилось светло, а потом снова землю окутывала тьма. Такой страшной грозы на греческих островах не могли припомнить и старожилы.
В какой-то момент молния ослепила Кару, а раскаты грома — оглушили, она прижала руки к ушам, чтобы ничего не слышать, зажмурилась — а потом и вовсе лишилась сознания, и так и осталась лежать на камне, благо в такую непогоду никто не мог бы заметить наяду, ведь вокруг не было ни души.
А потом все улеглось. Разгневанный бог уходил в высший мир, в мир, где царила Правда, и оттого на землю словно опустилась весна, окутав все вокруг душистым покрывалом свежих цветов, — все вокруг дышало свежестью и юностью после грозы, словно сама природа родилась заново. Снова светило солнце, ласково бежали белоснежные барашки волн по бирюзовой поверхности моря, снова распустились цветы и запели птицы.
Кара почувствовала, как волна лизнула ее руку, и открыла глаза. Над головой было голубое, безоблачное небо. Такое бесконечное и прекрасное. Глядя в это небо, она думала о том, а что же там, в мире, неподвластном людям, выше, чем Город птиц, выше, чем горят звезды… А дальше за миром богов, есть ли еще что-то, другое, недоступное пониманию русалки, не там ли обитель Создателя, который наблюдает за миром издалека, но всегда незримо присутствует рядом. Так далеко, так близко. Ближе, чем кажется…
Она медленно поднялась и скользнула с камня в воду. Пришло время возвращаться домой. Что ж, она сделала то, что советовала Мириана — исправила неправильное, и это оказалось удивительно приятным. Было бы здорово все время исправлять что-то неправильное, было бы здорово посвятить этому жизнь!
Кара плыла к подводному дворцу и никак не могла понять, почему же сегодня плывет так медленно, неужели встреча с Перуном подействовала на нее! Но надо же, Луни не обманула, бог действительно появился, а значит, возможно, и Марина рассказывала правду о встрече с Ладой! Может быть, она была вовсе не морской ведьмой, а просто женщиной, знавшей настоящую любовь. А может быть, это был только сон? И не было никакого Перуна, не было страшной грозы… Но тогда откуда на ее руке эта рана? Она же сама порезала руку ножом, что забрала когда-то с затонувшего корабля. Но почему же так неудобно плыть! Что же такое сегодня!
Кара с негодованием посмотрела вниз и застыла от изумления. Там, где много лет были увенчанные плавниками два хвоста, предмет стыда и укоров для любой наяды, она видела две стройные девические ножки, которые были как нельзя хуже приспособлены для быстрого плавания.
— О, боже мой, — прошептала наяда. — Этого не может быть…
Она долго-долго оставалась на месте, разглядывая ноги, не в силах поверить, что все это ей не снится, что она и правда стала человеком. Но если так… значит, если верить Мириане — осталось всего несколько дней. Скоро она потеряет способность дышать под водой, а потом — и способность плавать. А значит, нужно торопиться, нет времени радоваться или грустить! Ей нужно еще столько всего сделать!