- Я уверена, - сказала я, - что сумею сама о себе позаботиться.
- Моя дорогая, - вмешался лорд Эверсли, - эти нищие весьма преуспели в своем ремесле. Им известны сотни подлых способов. Улицы наводнены организованными бандами преступников.
- Я слышала, что от ночных стражников мало пользы, - добавила Карлотта.
- Вы правы. Они стали чем-то вроде посмешища, - ответил Карлтон. Бедняги, они каждую ночь рискуют своей жизнью.
- Что за опасное место этот Лондон! - воскликнула я. - И почему люди так рвутся в него?
- Здесь кипит жизнь, кузина, - сказал Карлтон, внимательно посмотрев на меня. Мне было непонятно выражение его глаз. Насмешка, презрение, жалость?
Я не была уверена. - Я предпочитаю встретиться скорее с опасностью, чем с застоем. Да и вы наверняка тоже.
- Разве тихая достойная жизнь называется застоем?
- Ого, вы видите, мой лорд, ваша невестка любит вступать в споры. Но я не жалуюсь. Я сам их люблю. Как-нибудь на днях, дорогая кузина, мы рассмотрим этот вопрос поподробнее, но сейчас, если я не ошибаюсь, мы сворачиваем на Друри-лейн, и вы будете иметь счастье увидеть Королевский театр. Как я полагаю, это любимый театр Его Величества, и принадлежащий герцогу театр в Линкольн-инне не пользуется тем же успехом, потому что мода, естественно, за королем.
Как только мы вышли из кареты, нас обступили нищие. Я хотела дать им милостыню, но Карлтон взял меня под руку и увел прочь.
- Никогда не вынимайте кошелек на улице, - сказал он, - даже если вы идете с покровителем.
Мне не понравилось то, как он произнес слово "покровитель", но я не решилась протестовать, поскольку лорд Эверсли и Карлотта могли бы услышать и задуматься, отчего я все время цепляюсь к словам Карлтона и пытаюсь спорить с ним.
Я никогда не забуду свои первые впечатления от интерьера театра. В нем царила какая-то магия, и, по-моему, я была не единственной, кто ощущал это. Мы занимали ложу поблизости от сцены, что давало возможность осмотреть весь зрительный зал. Зрители собирались с шумом. В зале был партер, где находились явно не самые удобные зрительские места, поскольку над ними не было крыши, и я представляла, что здесь происходит во время дождя. Зрители, сидевшие там, должны были либо разбежаться, либо промокнуть до нитки. Места на средней галерее стоили дороже, чем на верхней, которая в данный момент быстро заполнялась.
В ложе напротив сидела весьма изысканная дама в маске, а рядом с ней излишне крикливо одетый джентльмен. Когда мы вошли в ложу, джентльмен отвесил поклон, а Карлтон и лорд Эверсли ответили ему. Этот джентльмен - если он заслуживал такого имени - уставился вначале на меня, затем на Карлотту и вновь на меня.
- Как неприятен этот высокомерный мужчина! - пробормотала Карлотта.
- Дорогая кузина, это лорд Уэлдон, - объяснил Карлтон. - Он думает, что оказывает вам честь, глазея на вас.
- Это скорее похоже на оскорбление, - возразила Карлотта.
- Его даме это тоже не нравится.
- А кто она? - спросила я.
- О, не спрашивайте! Он меняет любовниц каждый вечер.
- Возможно, в один прекрасный день он найдет свою Шехерезаду, предположила я.
- Чтобы удержать его, ей придется выдумать что-нибудь более любопытное, чем сказки, уверяю вас.
- Во всяком случае, она не хочет, чтобы мы видели ее лицо, и потому надела маску.
- Мода, кузина.
- Так, может быть, нам тоже следовало надеть маски?
- Вам нет нужды прятаться за ними. Вы находитесь в респектабельном обществе. Тем не менее Уэлдон обратил на вас внимание. Меня не удивит, если завтра он набросится на меня с расспросами.
- Надеюсь, вы сможете ответить ему должным образом и дадите понять, что считаете его назойливость оскорбительной для вашей семьи.
- Дорогая кузина, если вы пожелаете, я вызову его на дуэль.
- Дуэли следует запретить, - сказал лорд Эверсли. - В любом случае они незаконны.
- Согласен, дядя, но, хотя мы сами, возможно, виновны в оскорблении некоторых дам, нам не следует стеснять себя, если оскорбление направлено против наших дам.
Карлтон цинично улыбнулся, и я, отвернувшись от него, посмотрела вниз, где начали прохаживаться девушки с корзинами апельсинов, предлагая зрителям купить свой товар и обмениваясь шуточками с мужчинами. Мужчины отпускали остроты, а некоторые из них пытались ущипнуть или поцеловать девушек. Апельсины катились на пол, кое-кто пытался подхватить их, слышались визг и смех.
Зал был наполнен шумом и запахом не слишком чистых тел; но даже это меня возбуждало. Я с нетерпением ожидала начала спектакля.
Должны были ставить "Виндзорских кумушек". Карлтон сообщил нам, что это комедия. Никто не желал смотреть трагедии. Люди хотели смеха, а не слез. Слезы кончились вместе с "круглоголовыми". Люди хотели видеть на сцене шалости, а не трупы. А больше всего они хотели видеть на сцене женщин. Долгое время женские роли исполнялись мужчинами, и хотя некоторые из них, например Эдвард Кинейстон, все еще исполняли женские роли и выглядели на сцене так, что многие женщины, говорят, влюблялись в них и поджидали после окончания спектаклей, чтобы усадить их в свои кареты, все-таки главной изюминкой театра, причиной его растущей популярности становились именно актрисы.
Карлтон рассказал нам о том, как король решил посмотреть "Гамлета", где Кинейстон играл королеву, и, поскольку спектакль никак не мог начаться, Карл потребовал объяснений. Управляющий, трясясь от страха, вошел в королевскую ложу и сказал: "Простите, Ваше Величество, королева еще не побрилась".
Его Величество был полностью удовлетворен этим и, более того, пришел в особо благостное настроение, передавшееся всему театру и обеспечившее успех спектаклю.
- Его Величество, конечно, уже проявил свою особую благосклонность к дамам, - сказал Карлтон, - и его верноподданные обязаны следовать примеру монарха.
Лорд Эверсли покачал головой.
- Мне не хотелось бы проявлять нелояльность, - сказал он, - но, по-моему, его верноподданные были бы более счастливы, если бы он проявлял больше склонности к своей королеве и меньше - к этим гарпиям, которые окружают его.
- Позиции Кастлмейн сильны как никогда, - заметил Карлтон. - Но это не исключает возможности того, что королевский взгляд может упасть и на кого-то другого.., что вы и увидите, когда начнется спектакль.