Я знала Карлтона. Мне прекрасно были известны все его недостатки. Я ничуть не заблуждалась на его счет и не наделяла его несуществующими достоинствами. Да и вряд ли можно было ошибиться, имея дело с таким человеком, как Карлтон. Он был мужественным, грубоватым, настоящим мужчиной, и мне нравился мой брак, потому что я была женщиной, нуждавшейся в брачной жизни. Физически мы были идеальной парой. Мне нравились наши отношения, даже наши непрекращающиеся словесные битвы. Мы не упускали возможности обменяться колкостями. Наверное, жена не должна так относиться к своему мужу, но я относилась к нему именно так. Моя любовь была скорее волнующей, чем нежной, и наверняка он относился ко мне точно так же.
Сейчас он был рассержен. Он терпеть не мог, чтобы кому-то отдавалось предпочтение перед ним, пусть даже это были мои дети.., а в особенности Эдвин. Карлтон отчаянно хотел иметь собственного сына и все более явно давал мне понять это.
Совместную жизнь с ним никак нельзя было назвать спокойной, а теперь мы вступали в полосу штормов.
- Ты едешь со мной, - сказал он.
- Нет, Карлтон, я не еду. Я не оставлю Эдвина. Я уже сказала Салли Нуленс, что остаюсь. Она обрадовалась, и это означает, что положение Эдвина гораздо хуже, чем кажется.
На мгновение мне показалось, что сейчас он схватит меня в охапку и увезет насильно.
Я была уверена, что именно так он и хотел поступить. Но он только отрывисто бросил;
- Очень хорошо. Как тебе будет угодно. И уехал, даже не попрощавшись.
***
Я не могла слишком долго думать о Карлтоне, поскольку была встревожена состоянием сына. Приехавший доктор после осмотра заявил, что у мальчика лихорадка. Его нужно держать в тепле и поить бульоном. Врач обещал заехать на следующий день.
Во второй половине для Эдвин уснул, и Салли сказала, что не стоит его беспокоить. Время от времени мы заглядывали в ее комнату, а вдобавок она повесила у него под рукой колокольчик - на случай, если он проснется и чего-то захочет.
Минут через пятнадцать я заглянула в комнату. Кто-то стоял у кровати, глядя на ребенка.
- Харриет! - шепнула я. Она обернулась.
- Не нужно его беспокоить, пока он спит, - сказала я, и мы на цыпочках вышли в коридор.
- Бедный Эдвин, - проговорила Харриет, - он очень плохо выглядит.
- Он поправится. Доктор говорит, что ему нужен покой. Салли прекрасно умеет обходиться с детьми. Отца Эдвина она выходила от нескольких болезней. Матильда говорит, что она и нянька и доктор в одном лице.
Харриет вошла вместе со мной в мою комнату.
- Бедная Арабелла, - сказала она, - ты выглядишь изможденной.
- Естественно, я волнуюсь. Я не спала всю ночь, все никак не могла решиться: поехать или остаться.
- Так ты отпустила Карлтона одного! - Она покачала головой. - Думаешь, это разумно?
- Я не могла поехать с ним, оставив Эдвина в таком состоянии. Ты же знаешь, я никогда не простила бы себе, если бы...
- Если бы?
Она смотрела на меня, и в ее глазах читалось ожидание. Я представляла, какие мысли сейчас кружат в ее голове. Она пыталась их скрыть, но это было бесполезно. Я знала, о чем она думает. Если Эдвин умрет, Тоби станет лордом Эверсли, а она станет леди Эверсли - она, дочь бродячего актера!
- Эдвин поправится, - твердо сказала я.
- Конечно, поправится. Он очень крепкий мальчуган. Ничего особенного. Детская болезнь. С детьми это бывает постоянно. Бывает, что они даже вроде бы близки к смерти.., а потом...
Я отвернулась. Мне хотелось кричать: "Не стой здесь, не лги, не делай вид, что хочешь ему добра. Ты мечтаешь, чтобы он умер!"
- Тебе нужно подумать о себе, Арабелла, - сказала она. - Ты сама заболеешь, если будешь так терзаться.
- Я хочу отдохнуть, хотя бы недолго. Пока я отдыхаю, за Эдвином присмотрит Салли, - сказала я.
Я легла в кровать, и она прикрыла меня одеялом. Ее лицо было совсем близко, такое красивое, полное сострадания, но с каким-то странным блеском в глазах.
Дверь за ней закрылась, но я, конечно, не могла спать. Я вновь представляла их с Эдвином вдвоем... А я ведь ничего и не подозревала. Как они все хитро устроили! Она сама надеялась выйти за него замуж.
Затем я вспомнила, какими холодными были глаза Карлтона, когда он отворачивался от меня. Он был очень рассержен. Он терпеть не мог, когда кто-то вставал на его пути.
Но какое все это имело значение в сравнении с болезнью моего сына? Я не могла оставаться здесь, встала и вернулась в комнату больного. Он продолжал спать. Я пошла к Салли, и мы сидели вместе, ловя каждый звук, доносившийся из комнаты Эдвина.
Всю ночь мы с Салли просидели возле него. Он тихо лежал в своей кроватке, а мы то и дело вслушивались в его тяжелое дыхание. Я сидела, прислушиваясь и с ужасом думая о том, что оно может прекратиться.
Салли, сидела, тихонько раскачиваясь. Я шепнула ей:
- Салли, я чувствую какой-то запах. Это чеснок? Она кивнула:
- Да, возле камина, госпожа.
- Это ты его туда подвесила? Она вновь кивнула:
- Он отгоняет зло. Мы всегда им пользуемся.
- Зло?
- И ведьм, и все такое прочее.
- Ты думаешь...
- Госпожа, я не знаю, что я думаю, кроме того, что так будет лучше.
Некоторое время я молчала, затем сказала:
- Теперь он, по-моему, дышит легче.
- Да, когда я принесла чеснок, ему сразу стало лучше.
- Ах, Салли, расскажи мне, что у тебя на уме. В доме есть что-то, что может ему повредить?
- Я не говорила этого, госпожа, но я и не говорила, что такого нет. Я просто-напросто хочу сделать, как безопасней.
- О, Господи, - прошептала я, - неужели это возможно?
- Чеснок отгоняет зло. Они его не любят. В нем есть что-то такое, что им не по нутру. Мне в этом доме кое-что не нравится, госпожа.
- Салли, расскажи мне все. Если в доме есть нечто, угрожающее моему сыну, я обязана знать об этом.
- Есть вещи, в которые я бы не поверила, госпожа.