Ребята боялись шелохнутся и во все глаза смотрели на незнакомца, моля великую Велкве-таар, чтобы он не поднял головы. Старик был странным. Дергающейся, подпрыгивающей походкой он двинулся к каменной уличной печи. Смуглый, поджарый, с редкой седой бородкой и выцветшим хитро повязанным платком на голове. Стоило ему встать вполоборота, как у него под правым плечом Гудри приметил горб. Теперь понятно, почему он так ходит! Босой, одетый в короткие, до колен, штаны и длинную рубаху когда-то белого цвета. Но самое чудное — в одной руке горбун держал солнечный зонт, а в другой раскрытый веер. Несмотря на опасность, ребята еле сдерживались, чтоб не расхохотаться!
И было отчего!
Солнечный зонт видывал лучшие времена: порванный шелк повис лохмотьями, спицы торчали, словно голые кости. Зонт с дырами размером в кулак нисколечко не прятал от солнца своего чудака-хозяина! Старик приплясывал на ходу, обмахиваясь веером. Вот он приблизился к уличной печи, поставил возле ног дырявый солнечный зонт… Наклонился, взял за ручку медный чайник с длинным носиком…
И поднял голову, в упор посмотрев на ребят.
Гудри словно самого посадили в печь — так вдруг стало жарко. Безумные черные глаза старика, которые оказались прямо перед лицом Гудри, уволакивали его на дно страшного глубокого колодца, где юношу поджидали голодные юхриды.
— Бежим!.. — пискнул придушенным песчаным зайцем Фири.
Друзья вскочили, а старик вдруг завертелся вокруг себя, высоко вскидывая колени, а потом плеснул перед собой из чайника. Земля вспучилась, и на глазах изумленных друзей на свет появился огромный шар. Он оторвался от земли и медленно поплыл вверх.
Против воли Гудри вдруг вспомнил, как отец привез из дальнего похода брусок дорогущего мыла, которое варили далеко за морем. Брусок пах медом и дивными фруктами, но маленькому Гудри строго-настрого запретили брать ароматное мыло в рот!
Матушка мылила сына, сидящего в глубоком тазу посреди двора, а Гудри веселился, разглядывал пузыри из тонкой мыльной пленки, которые переливались, дрожали на свету и лопались.
Земляной пузырь был огромен! Гудри смог бы свернуться калачиком и спрятаться в нем! Старик замахал веером — и шар послушно поплыл прямо на друзей. Пузырь раскручивался вокруг себя и ускорялся. Не помня себя, приятели вскочили и бросились прочь, топоча по помосту. Шар врезался в то место, где они только что сидели, и лопнул. Во все стороны полетели доски, разметав стойки. Мимо Гудри просвистела длинная щепа и переломилась, врезавшись в камень.
— Наверх! — скомандовал Ахмар. — За крепостными зубцами спрячемся! Там не достанет!
Друзья опрометью полезли наверх, шустро перебирая руками и ногами. Старик вертелся как безумный и махал чайником. Теперь он выдул из земли шар вдвое больше против прежнего! Отбросив чайник, старик схватил зонтик и начал тыкать им перед собой. Шар тяжело приподнялся и принялся набирать высоту…
— Быстрей, быстрей! — заскулил Фири.
Они успели! Перевалились через гребень, укрылись за зубцами. Вовремя! Раздался хлопок, стена дрогнула — и на друзей посыпалась труха, обломки палок… Гудри выглянул за стену — и увидел, как деревянное сооружение с грохотом осыпается вниз. От ворот Чит-тая в их сторону по прямым улицам города книжников неслись стражники…
Друзья потом не раз вспоминали тот сумасшедший спуск и удивлялись: как никто не сорвался, не переломал себе руки-ноги? Приятели похватали положенные кувшины, проломились сквозь сад, забыв и о сторожевом псе, и о его загадочном хозяине, вихрем промчались по переулкам Нижнего города — и остановились на перекрестке, загнанно дыша и глядя друг на друга шальными глазами.
Гудри не выдержал первым:
— А все-таки весело было! И Чит-тай повидали!..
Сигвар покраснел, прыснул, за ним захихикал Фири, а потом уже прорвало всех. Смеялись до икоты.
— Повидали-и-и! Повидали-и-и Чит-тай!.. — колотил кулаком по коленке обычно невозмутимый Ахмар. — А если бы этот старик стену на Чит-тай уронил?
Вытерев слезы, друзья простились, условившись увидеться завтра. Гудри свернул на родную улочку и увидел Якира, подпирающего ограду у ворот. Старый слуга тотчас разглядел непослушного молодого господина и поманил его пальцем. Гудри понурился и поплелся навстречу. Уж если матушка погнала Якира на улицу, искать сына — значит, жди беды!
«Опять плакать будет!» — подумал Гудри и закрыл ворота, лязгнув железным засовом.