Ворота захлопнулись. Шафир оглядел пустынную улочку, с некоторой почтительной робостью останавливаясь на крышах соседских особняков. Однако потом его взгляд упал на положенный кувшин, который Гудри привычным движением закинул за спину.
— Неужто сами пойдем ноги бить? — скривил он пухлые губы. — А водоносы на что?
— Чего без толку тут торчать?.. Как собачки у ворот сидеть будем? — буркнул Гудри. — Ждать, пока обратно во двор позовут?
Парень вскинулся, и Гудри добавил.
— Пойдем прогуляемся, я тебя с друзьями познакомлю.
Они прошли с десяток шагов по тихому Фонтанному переулку и вышли на широкую Воротную улицу — она проложила свой прямой как стрела путь от Вечерних врат до Водоводной площади Среднего города. Людей здесь было не в пример больше: пыхтели носильщики, поднимая в гору паланкины, переступали невозмутимые мулы, таща повозки, ступали в тени ограды горожане, спеша по своим делам.
Шафир остановился на углу. Задумчиво поковырял стык камней пальцем. Именно здесь, только с той стороны ограды, юный Гудри вчера вырубал упрямый солнцедар, высматривая сорняки с летающего матушкиного ковра.
И чего этот Шафир застрял? Чего ему там надо? Сын булочника тем временем оглядел шумную улицу и ласково похлопал ограду Меджахаров, словно козу-кормилицу.
Гудри покачал головой: ну и семейка!
В условленном месте поджидал один Ахмар — ни Фири, ни Сигвар не пришли. Такое уже бывало, и не раз. Сигвару, небось, досталось за вчерашнее опоздание, а Фири отец усадил за работу. Гудри познакомил друга со своим гостем, и вместе они зашагали наверх.
Стоило пройти всего ничего, как Шафир опять замер истуканом. Ну что ты будешь делать? Парень круглыми глазами пялился в переулок Вечерних Прудов. Гудри приблизился и заглянул за угол.
Крепко сбитый мужчина в дорогой шелковой накидке и расшитыми золотом туфлях склонился к улыбчивой девушке. Она стояла в проеме калитки, придерживая створку. Незнакомец горячо проговорил длинную фразу, прижал руки к груди, протянул их к девушке — и из его ладоней выпорхнули два зеленых продолговатых листа, стрельнул длинный стебель, лопнул бутоном, и закачался кроваво-красным тюльпаном. Девушка захлопала в ладоши и кинулась мужчине на шею.
— Книжник, — высказал очевидное Ахмар.
— Самые красивые девушки бросаются книжникам в объятья… — прошептал Шафир.
Девушка, обнимая ухажера, заприметила трех малолетних лоботрясов, подсматривающих за возлюбленными. Тихо пискнула и подалась назад. Книжник всем телом развернулся. Глаза полыхнули гневом, скулы отвердели. Он потянулся к карману богато расшитого халата… Не сговариваясь, Ахмар и Гудри с боков подхватили сына булочника и поспешили исчезнуть из переулка.
Шафир — к его чести — совсем не обиделся за такое обращение. Даже виновато пробурчал что-то в свое оправдание. А затем принялся с жаром пересказывать вчерашние поединки в Чит-тае! Друзья ушам своим не поверили — Шафир с отцом был на трибунах!
— И вот тогда книжник из Школы огня вызвал огненный смерч, и зрители загудели недовольно! — размахивал руками раскрасневшийся Шафир.
Гудри хмыкнул: когда день-деньской вокруг такое пекло — волей-неволей невзлюбишь огонь. Поговаривали в древности один из шайхиншайхов даже запретил в городе разводить очаги. Кузни закрыли, ночью город погружался во мрак. Однако день, другой, и жители доброго Астанапура взвыли без свежего хлеба: уж больно невкусными получались лепешки, испеченные на горячих полуденных камнях! Тогда шайхиншайх смилостивился и отменил свое постановление. Однако, как ни крути, Школа Огня и впрямь была не самой любимой у добрых жителей Астанапура!
— А кто против огневика стоял? — поинтересовался Ахмар.
— Водник. Ох и силен! — засмеялся довольный Шафир. — Огневик и туда и сюда, смерч огненный пытается к воднику подобраться, а тот стену выстроил, а сверху наслал град из ледяных кинжалов!
— Победил?
— Ага! — глаза Шафира победно сияли, словно это он одержал верх. — Огонь погудел еще, а потом зашипел и изошел дымом!
С этими разговорами они вышли к водоводной площади. Гудри порадовался — народу уже оставалось совсем немного. Очередь быстро продвигалась к водной арке.
— А я осенью в Чит-тай иду! Вот! — выпалил красный, как недавний волшебный тюльпан, Шафир. — Учиться! Книжником буду…
Гудри не нашелся что и сказать.
Ну, где справедливость? И Сигвар, и этот Шафир — все идут в Чит-тай!.. Эдак скоро и Фири там окажется — а Гудри, потомок Меджахаров, так и будет тайком ото всех выносить ночное ведро! Во рту пересохло, в горле встал горький комок.