Не говоря больше ни слова, Дэвид прошел через них и зашагал по дороге.
У Лизы было искушение пойти следом. Но, поскольку ее не прельщала идея передвигаться короткими перебежками от тени к тени и от куста к кусту в попытках остаться незамеченной, она подождала, пока створки ворот опять съедутся вместе, и вернулась в дом.
Налив себе кофе, Лиза в задумчивости остановилась перед телефоном. Она чувствовала необходимость рассказать Эми о том, что только что произошло, но с тех пор, как та объявила о планах переехать в Австралию, Лиза решила не изливать ей душу по каждому поводу. Было бы нечестно нагружать своими проблемами и без того занятую по горло сестру. И потом, пора привыкать, что с Эми не всегда будет легко связаться.
Вторым человеком, которому Лизе хотелось позвонить, была Розалинд. Но если Розалинд в сердцах бросит трубку или, что еще хуже, расскажет отцу причину, по которой Лиза вышла на связь... Учитывая, каким переменчивым бывало настроение Дэвида в последнее время, Лиза не особенно желала представлять, какая сцена могла последовать.
В конце концов она решила вернуться к себе в кабинет, где уже пыталась сегодня сосредоточиться на второй главе книги, пока не услышала, что Дэвид выходит из парадной двери. Сегодня утром они были как чужие люди под одной крышей, и это сбивало с толку и расстраивало больше обычного, учитывая, какой прекрасный вечер они провели вчера. Дэвид приготовил ужин, они зажгли свечи и открыли бутылку дорогого вина, и он похвалил ее за то, как чудесно она обустраивает дом. Лиза не сказала ему, потому что тогда это было не к месту, что начинает охладевать к их новому жилью. Она никогда не будет отрицать, что это изысканный особняк и что любой гордился бы таким домом, но теперь бывали дни, когда ее почти до краев переполняло чувство, будто она зажата внутри него, а он вот-вот рухнет, погребая ее под своими стенами. Лиза понимала, что эти ощущения связаны с неопределенностью между ней и Дэвидом. Но легче от этого не становилось, тем более что страх перед домом еще больше отвращал ее от супружеской жизни.
Лиза почти вернулась на свое рабочее место, но тут заметила, что дверь в кабинет Дэвида открыта, и, плохо представляя зачем, все-таки зашла внутрь и села за его письменный стол. Все вроде было на своих местах: папки с текущими делами округа — в одном конце, ее фотография вместе с фотографиями Розалинд и Лоуренса — в другом, а посередине — открытый и включенный ноутбук Дэвида. Поставив чашку с кофе на подставку рядом с клавиатурой, Лиза открыла правый верхний ящик стола и, к своему удивлению, обнаружила там маленький черный блокнот, который Дэвид обычно повсюду носил с собой. Закрыв этот ящик, она потянула ручку следующего и почувствовала, как екнуло в груди при виде того, что оказалось внутри. Не мог же Дэвид найти ее кошелек и не сказать ей об этом? Может, забыл?
Взяв кошелек в руки, Лиза открыла его и обнаружила в кармашках все свои карточки, а в отделении на «молнии» — около сорока фунтов наличными. Все было на месте. Даже чеки на покупки, которые она делала в тот день, когда потеряла его, никуда не исчезли.
Чувствуя себя немного странно, Лиза положила кошелек на стол и, вернувшись к верхнему ящику, достала блокнот. На обороте обложки были четко выведены оба адреса Дэвида, лондонский и бристольский, и все три телефонных номера. Далее следовал список, который вызвал у Лизы весьма противоречивые чувства.
Напротив слова «жена» Дэвид написал: «Катрина (умерла); Лиза». Ниже шел такой столбик:
«Дочь — Розалинд; внук — Лоуренс; зять — Джерри; невестка — Ди; руководитель аппарата — Майлз»...
И так далее по всем ключевым людям в его жизни. Напиши это ребенок, Лиза, вероятно, сочла бы это милым. Но тот факт, что список составил Дэвид, производил тревожное и даже странное впечатление.
Вверху титульного листа большими буквами было написано: «Дата и время — в правом нижнем углу монитора». Ниже значилась дата в августе, служившая, видимо, заголовком всему, что Дэвиду надо было сделать в тот день. На следующей странице — такая же картина, и так далее, почти как в ежедневнике, только записи гораздо подробнее, чем Лизе казалось необходимым. Они больше походили на команды, чем на напоминания, с пометками вроде: «Собака Люси: принадлежит Лизе, Лиза отдает Лоуренсу, но должна быть уверена, что Розалинд будет хорошо с ней обращаться». Или вот: «Позвонить Майлзу, чтобы обсудить организацию партийной конференции, включая название гостиницы, как туда добраться, и пусть позаботится, чтобы без интервью и выступлений».