Услышав, что Лиза в ванной, Дэвид окликнул ее, обозначив свое присутствие, и пошел на кухню что-нибудь выпить. Сейчас он чувствовал себя гораздо расслабленнее, чем несколько минут назад; напряжение спадало, а мрак тревоги уступал место радужному настроению. Дэвиду нравилось, как по-домашнему он чувствовал себя в этой квартире, как будто приезжал сюда долгие годы. Так какого черта его сегодня вечером понесло в Пимлико? Старые привычки, пожалуй, и голова, забитая непомерным множеством забот. Как бы то ни было, это не важно. Главное, что сейчас он здесь, и от одного предвкушения, что с минуты на минуту к нему присоединится Лиза, улетучивались все тревоги и проблемы, омрачавшие его день.
Дэвид забрал выпивку в гостиную, плюхнулся на один из диванов и откинулся на мягкие подушки. Иногда казалось, что он прятал от мира какую-то часть своего существа, ожидая именно этого, и, возможно, в тот момент начиналась наконец его настоящая жизнь.
Ему вспомнилось, как они с Лизой встретились после посольской вечеринки в парижском кафе. Она тогда едва дождалась, пока на их столик в тихом уголке поставят кофе, и сказала:
— Это ошибка.
Он улыбнулся ей, и она смерила его любопытным взглядом.
— Я думал о том же, — объяснил Дэвид, — но теперь, сидя здесь, я понимаю, что совершил бы ее снова. — Ему захотелось взять ее руки в свои, но он сдержался. Слишком рано. Они больше не знали друг друга, так почему же его не покидало чувство, будто они по-прежнему близки? — Я не мог не увидеться с тобой, — проговорил он.
Лиза опустила взгляд.
Он смотрел на нее, впитывая каждую черточку ее облика, от кремовой нежности кожи до экзотического разреза глаз и изящества рук, и его не покидала уверенность, что он находится именно там, где должен находиться, хотя это было как никогда далеко от истины.
— Как тебе удалось вырваться? — спросила она наконец. — Разве охрана не следует за тобой повсюду?
Он рассмеялся:
— Я не настолько важная персона.
В ее глазах заплясали веселые огоньки.
— Но думается мне, что довольно скоро будешь.
Ее голос, такой мягкий, с легкой хрипотцой, звучал настолько знакомо, что Дэвиду казалось, будто он проваливается во временную дыру.
— Не будем этого исключать, — ответил он, иронично подняв бровь.
Лиза позволила себе на несколько коротких мгновений встретиться с ним взглядом.
— Я посылала открытку, когда тебя назначили министром, — проговорила она. — Вероятно, не следовало этого делать, но я думала, что, если ее доставят тебе в офис... — Дэвид удивленно смотрел на нее. — Ты ее не получил?
Он покачал головой.
— Кто-то из секретарей, вероятно, перенаправил ее на мой домашний адрес, — проговорил Дэвид, догадываясь, чем, по всей видимости, были вызваны подозрения Катрины. — Но давай не будем обо мне, — сказал он. — Расскажи о себе, кто ты теперь, что происходило в твоей жизни... Ты замужем?
Дэвид удивился, услышав отрицательный ответ, и втайне порадовался, что было с его стороны неправильно и неблагородно. Потом Лиза рассказала о своей рубрике, и он наконец понял, почему раздел «Образ жизни» вечно исчезал из воскресного приложения к газете, прежде чем он успевал до него добраться. «Бедная Катрина, — с грустью подумал он тогда, — столько лет прошло, а она по-прежнему так сильно переживает».
— Как твоя жена?
Тогда он не рассказал Лизе о раке. Катрина находилась в стадии ремиссии, и они надеялись, что болезнь больше не вернется.
— У нее все в порядке, — ответил Дэвид.
— Вы счастливы?
Прямолинейность Лизы обескуражила его. Лгать не хотелось, но теперь, когда вопрос прозвучал, он вдруг перестал понимать, какой ответ будет правдивым.
— Пожалуй, это зависит от того, в чем измерять счастье, — сказа он наконец. — Нам повезло, в бизнесе мы добились успеха, о каком даже не мечтали, и у нас замечательная дочь.
Лиза улыбнулась.
— Расскажи мне о ней. Сколько ей сейчас? Двадцать шесть, наверное?
— Двадцать семь.
— Она похожа на тебя? У нее твои глаза, твоя улыбка? Кстати, мне очень нравятся твои волосы. Седина тебе к лицу. Она придает тебе благородный вид.