Лизе невольно подумалось, что Дэвид вряд ли когда-нибудь запрыгнет с ней в самолет до Цюриха (из Гонконга!), просто чтобы покормить ее колбасками братвурст, которых ей ни с того ни с сего захотелось. Или доставит ее на вертолете в какой-нибудь затерянный уголок в глубине Австралийского континента, где он ищет опалы, просто потому, что соскучился по ней. Или засыплет ее лепестками роз из маленького самолета, который только что выиграл за карточным столом, пока она в образе «девочки в бикини» снималась на камеру на пляже одного из Багамских островов. По правде говоря, не имело никакого значения, станет ли Дэвид заниматься чем-нибудь подобным — да ей и не захочется от него такого, — но в те дни тяга Тони к необычному и сумасбродному, несомненно, была огромной частью ее жизни и секретом его притягательности.
Перечисляя таланты Тони, ни в коем случае нельзя было забывать о его неизменной и бесившей Лизу способности подводить ее. Однажды, к примеру, он позвонил из Мексики, извиняясь и объясняя, что никак не может прийти, при том что Лиза ждала его на важной торжественной церемонии в Турции и по-турецки говорил только он. А тот отвратительный случай, когда он бросил ее на произвол судьбы на острове в Южно-Китайском море и только на следующий день ее спас корабль индийского флота... Он регулярно забывал день ее рождения; почти никогда не звонил, если обещал позвонить, и вечно вкладывал ее деньги в предприятия, которые терпели крах. (Однако нужно сказать, что чаще он все-таки возвращал их, причем обычно удваивал или утраивал сумму, а иногда увеличивал ее даже в четыре и в пять раз.) Насколько Лиза знала, у Тони никогда не было нормальной работы, потому что таковой едва ли можно было назвать игру на бирже, в очко и всевозможные системы рулетки. В Вегасе они и познакомились, когда Лиза была молодой, впечатлительной и, вполне возможно, впервые после разрыва с Дэвидом готовой влюбиться. Вышло так, что в том же Вегасе она чуть не вышла за Тони замуж, но к тому времени они уже были вместе шесть или семь лет.
В тот день Тони выиграл огромные деньги и они вместе напились, поэтому идея закончить вечер женитьбой показалась им самой естественной и блестящей на свете. Они даже дошли до городской ратуши, чтобы получить разрешение на брак, но тут судьба решила оригинальным способом вырвать Лизу из когтей беды, толкнув ее под колеса «хаммера-лимузина».
К счастью, повреждения оказались неопасными для жизни, но достаточно серьезными, чтобы она провалялась в больнице больше недели. За это время Тони до такой степени достал ее неиссякаемым потоком сочувствия, что в конце концов она в приступе досады и жалости к себе велела ему оставить ее в покое и убраться. К великому изумлению Лизы, Тони так и поступил.
Потом она, конечно, простила его, как рано или поздно прощала всегда, главным образом потому, что он не оставлял ей другого выбора. Тони мог приготовить ужин, или обернуть романтическую записку вокруг зубной щетки, или, как случилось в один памятный день, не забыть позвонить ее маме, после того как Матильда напрасно переволновалась из-за визита в оптику. Тем или иным способом он всегда умел снова завоевать ее расположение, и какая бы счастливая жизнь ни предстояла ей с Дэвидом, она никогда не будет отрицать, каким особенным было время, проведенное с Тони.
А теперь, если верить его словам, он превратился в оседлого глостерширского джентльмена, пользующегося всеобщим уважением, с собственной недвижимостью и даже визитной карточкой с золотым обрезом. Забыв, куда ее положила, Лиза принялась обшаривать сумку и в конечно итоге обнаружила карточку в заднем кармане джинсов. Рассматривая визитку, она не могла сдержать улыбку, потому что та в самом деле выглядела достаточно солидно. Но в голове по-прежнему не укладывалось, во-первых, как Тони наткнулся на этот бизнес и, во-вторых, каким чудом он согласился на жизнь, которая должна казаться ему до скуки прозаичным существованием. Однако, зная его, Лиза могла предположить, что вся эта затея с домом, магазином и репутацией примерного гражданина была всего лишь прикрытием для чего-то темного или (как, безусловно, предпочел бы выразиться Тони) совершенного секретного, а вовсе не добросовестной попыткой остепениться и произвести на нее впечатление. Во всяком случае, Лиза на это надеялась, потому что ей искренне не хотелось причинять ему боль.