Желая отделаться от воспоминания, пока за ним не потянулись другие, Лиза взяла телефон и набрала номер Дэвида. Услышав его голос, она почувствовала, что сияет оттого, как прекрасна теперь ее жизнь.
— Привет, это я, — промурлыкала она, хотя Дэвид уже это знал. — Где ты?
— В поезде, — спокойно ответил он. — А ты?
— Дома, и угадай, что на мне надето?
Когда-то она делала такое с Тони, но сейчас не вспоминала о нем.
— М-м-м, дай-ка подумать, — проговорил Дэвид. — Мне представляется, что... что ничего.
Лиза улыбнулась.
— Ты прав, и мне очень хочется, чтобы ты был здесь.
— Мне тоже. Расскажи, чем бы мы тогда занялись.
Трепет желания пробежал по ее телу, и она начала нашептывать в трубку фантазии, рисуя их вместе. Она так возбудилась, что легла на кровать и представила, что ее руки — это руки Дэвида. Учитывая, где на самом деле находился Дэвид, он мало что мог сказать в ответ, но одной мысли, что он слушает и представляет и заводится ничуть не меньше, хватило, чтобы довести ее до тихой, трепетной кульминации.
— Ты шикарная женщина, — пробормотал он. — Я уже говорил тебе об этом?
Лиза все еще не открывала глаз.
— Пару раз, — улыбнулась она и, тихо застонав от последнего спазма, раскрывшегося внутри, перекатилась на живот, надула губки, как подросток, и сказала: — Целых четыре ночи без тебя. Не знаю, как я выживу.
— Как-нибудь справимся.
— Не сомневаюсь, но жаль, что нам приходится идти на такие жертвы. Заедешь завтра посмотреть, как там идет работа?
Ответа не последовало, и Лиза решила, что у них проблемы со связью.
— Ты тут? — спросила она.
— Да, да... и завтра я буду в Бристоле.
— Знаю, поэтому и спрашиваю, заедешь ли ты завтра... Ах да, я, конечно же, говорю не о парламенте, а о нашем доме.
— М-м-м... Да, обязательно заеду.
— С тобой все хорошо? — спросила Лиза, хмурясь. — У тебя голос немного... подавленный, что ли.
— Да, отлично, — заверил ее Дэвид, — только я в поезде и в состоянии, в котором ни один уважающий себя мужчина не должен находиться один и на людях.
Смеясь и представляя Дэвида возбужденным, Лиза перевернулась на спину и собралась было перевести разговор на менее личные темы, как вдруг ей пришло в голову, что, давая волю воображению и доводя себя до кульминации, она, возможно, думала о Тони, а не о Дэвиде. Сердце перевернулось в груди. Нет, этого не может быть. Тони всего раз мелькнул в ее мыслях и теперь оставил ее в покое... Придав голосу беззаботный оттенок, Лиза сказала:
— Так что, ты готов к эфиру? Вооружен до зубов?
В трубке раздался какой-то треск, потом Дэвид ответил:
— Извини, что ты сказала?
— Я спросила, готов ли ты к эфиру.
— Вот черт, — раздраженно бросил Дэвид, когда на линии опять пошли помехи. Я не пойму, что ты говоришь. Можешь...
— Ничего страшного, — спокойно сказала Лиза, — поговорим потом. Позвони, как только съемки закончатся, хорошо?
Не получив ответа, Лиза поняла, что связь оборвалась и, поскольку кто-то звонил в дверь, быстро накинула ночную рубашку в кремовых кружевах и прикрыла ее абрикосовым восточным халатом без рукавов, легким, воздушным и идеально подходящим для такого теплого летнего вечера.
Первыми пришли Полли и Юмеко, которых Лиза знала еще со времен, когда работала переводчицей. Хотя им, как и Лизе, было около сорока, в отличие от подруги, они не были незамужними и бездетными. Обе стали матерями двоих детей и женами успешных бизнесменов. Правда, Полли год назад развелась.
Не успели они обняться и поздравить друг друга с тем, как хорошо все выглядят, умудрившись при этом посетовать на лишний вес и необходимость идти к косметологу за новой порцией ботокса, а также возмутиться, какого черта еще не придумали лекарства от целлюлита, как в прихожей опять раздался звонок, возвещая о приходе Нерине и Хейли. Нерине, эффектная гречанка с пышной гривой иссиня-черных волос и ярким макияжем, была убежденной холостячкой и вела рубрику моды в одном воскресном таблоиде. Хейли была самой младшей из них и обладала изящной внешностью типичной английской розы, но с горячим латинским темпераментом, унаследованным от отца, и пылкой страстью к искусству, которая перешла к ней от матери. В свои тридцать пять она успела дважды выйти замуж и развестись и держала галерею восточного искусства недалеко от Берлингтонского пассажа. Там они с Лизой и познакомились шесть или семь лет назад. Лиза с Тони тогда пришли на открытие какой-то выставки и сделали три очень дорогие покупки, две из которых теперь висели в гостиной этой квартиры, а третью, как предполагала Лиза, Тони по-прежнему держал у себя или, что более вероятно, кому-нибудь продал.