— Прошу прощения, — проговорила Лиза, возвращаясь за столик. — Я познакомила бы вас, но, если б я призналась, что вы работаете на Дэвида, их не отогнало бы от нас и стадо диких слонов. Поэтому я сказала, что вы парень моей племянницы, которого я по просьбе сестры проверяю на благонадежность.
Улыбка Майлза была бледной. Парень племянницы... Пустое место, которое держат на расстоянии целого поколения, и ни тени подозрения, что у нее может быть тайный роман. Он что, с ума сходит?
— Вернемся к нашему разговору, — сказала Лиза, беря чашку. — Я подумываю о том, чтобы написать Розалинд письмо и таким образом попытаться убедить ее прийти на свадьбу. — По ее лицу было видно, что она не уверена в успехе. — Если не хочет, может со мной не разговаривать, — объяснила она, как будто Майлз мог их рассудить. — Просто для Дэвида будет очень много значить, если она придет, а его счастье должно быть для нее важнее отношения ко мне. То есть я понимаю, что она никак не может оправиться после смерти матери, и, с ее точки зрения, я краду у нее отца, но...
Она опустила глаза и затихла на полуслове.
Радуясь, что накрывать ее руки ладонью запрещено, ибо в противном случае это выглядело бы слезливо, а то и женоподобно, Майлз остался сидеть и сказал:
— Если вы спрашиваете, считаю ли я хорошей идеей написать ей, то я должен ответить «да», потому что иначе вы никогда не узнаете, могло ли это что-нибудь изменить.
Лиза буквально расцвела.
— Я рада, что вы так сказали, — проговорила она и по-детски зарделась. — Сам факт вашей поддержки дает мне надежду, что я сумею найти слова, пусть даже всего одно или два, которые тронут ее.
Розалинд сидела у себя в кабинете в окружении бумаг, когда услышала, что к дому подъехала машина Джерри. Это было во второй половине дня в субботу, за неделю до свадьбы, о которой она изо всех сил старалась не думать. Однако теперь, когда у мужа начался отпуск, который он взял по этому поводу, сдерживаться будет все труднее и труднее.
Вспомнив, что до сих пор не убрала после обеденного пьянства с подругами, Розалинд быстро вскочила на ноги. На повороте ее занесло, но она все-таки благополучно вышла на террасу, где они накрывали стол. На скатерти валялись мятые салфетки, зеленые и желтые пятна которых гармонировали с тарелками в теплых тонах и ярко раскрашенными мисками с недоеденным салатом и фруктами. Картину дополняли три пустых бокала и третья бутылка вина, в которой оставалось чуть больше половины содержимого.
— Привет, — проговорила она сиплым голосом, когда к ней подошел Джерри, — ты раньше, чем я ждала.
— Дорога сегодня не такая запруженная, — ответил он, вешая форменный пиджак на спинку стула и наклоняясь, чтобы поцеловать жену. — Я смотрю, у тебя тут была вечеринка.
— Ди и Салли заходили, только и всего. В холодильнике еще полным-полно. Если хочешь, я...
— Обо мне не беспокойся, — сказал Джерри, устало опускаясь на один из стульев с мягкой обивкой и подставляя лицо солнцу. — Я поздно позавтракал. Где Лоуренс?
Розалинд раздраженно вздохнула.
— В шалаше на дереве и отказывается спускаться вниз, пока папа не привезет собаку.
Джерри окинул взглядом сад, но отсюда частные апартаменты Лоуренса проглядывались не полностью.
Наблюдая за ним, Розалинд надеялась, что он попробует пойти к сыну и образумить его, хотя, конечно, такая затея была заранее обречена на провал. Но, снова поймав на себе напряженный, почти загнанный взгляд мужа, она поняла, что он этого не сделает, и ей захотелось кричать или плакать — она сама не знала, чего больше.
— Выпей, — предложила она. — Поразительно, насколько лучше все кажется под градусом.
Сначала Джерри как будто колебался, но потом сказал:
— Да, давай.
Принеся из кухни чистый бокал, Розалинд наполнила его почти до краев, проделала то же самое со своим и села.
— Как там Западное побережье? — спросила она, делая глоток.
— Это было на прошлой неделе, — ответил Джерри. — Я только что вернулся из Мумбая.
— Да, конечно, извини. О, и прости, что не ответила на твой звонок в четверг вечером. Я была у Ди, но я перезванивала.
— Знаю, ты оставляла сообщение, — напомнил он. — Кстати говоря, голос у тебя был подвыпивший, и сейчас две пустые бутылки...
— Только не надо меня отчитывать, — раздраженно перебила Розалинд. — Я у себя дома, не за рулем, мне до конца дня не надо никуда ходить и ни с кем встречаться, и после такой недели, как у меня была, я считаю, что имею полное право себя побаловать.