Меган ждала его на стороне защиты вместе с группой партнеров и помощников. Приветствуя, она обняла его, он ответил ей улыбкой. Раньше, особенно часто это случалось в самом начале, он сомневался, что ей можно доверять, но так и не увидел в ней даже намека на обман. Она была умна, прямолинейна и знала свое дело в совершенстве. Все, от судьи и федеральных прокуроров до маршалов, уважали ее, и, в отличие от ее брата Пола, она не выдвигала ему никаких условий.
Вскоре после того, как Исмаил занял свое место, секретарь встал и трижды ударил молотком.
– Прошу встать! Председательствует достопочтенный главный окружной судья Соединенных Штатов Мэриан Маккензи. Прошу садиться и соблюдать порядок.
Судья Маккензи вошла в зал, прошествовала к скамье, поднялась по ступенькам и заняла свое место на среднем из трех стульев с высокой спинкой. Это была красивая темнокожая женщина с круглым, как луна, лицом, выдающимся лбом и полными сочувствия глазами.
– Если у кого-то возникли вопросы, – начала она, – судья-магистрат сейчас на больничном, и обвинение буду предъявлять я сама. – Она посмотрела поверх роговых очков на представителей стороны обвинения, Клайда Баррингтона и Элдриджа Джордана. – Суд готов начинать?
– Суд готов, ваша честь, – ответил Баррингтон.
Судья повернулась к Меган:
– Защита готова?
– Готова, ваша честь, – кивнула Меган.
– Хорошо. – Судья обратилась к Исмаилу: – Господин Ибрахим, как ваш адвокат, несомненно, вам сообщила, суд в вашем деле выдвинул заменяющее обвинение, назвав вас единственным ответчиком. Госпожа Деррик отказалась от формального предъявления обвинения, но я собираюсь зачитать обвинения и приобщить их к протоколу, прежде чем выслушать ваше заявление суду. Вам это понятно?
Исмаил встал.
– Да, ваша честь.
После этого он стал слушать список преступлений, в которых его обвиняли: пиратство, признанное международным правом; заговор с целью захвата заложников, повлекший смерть; захват заложников, повлекший смерть; заговор с целью похищения людей, повлекший смерть; похищение людей, повлекшее смерть; заговор с целью совершения насильственных действий в отношении экипажа морского судна, повлекший смерть; совершение насильственных действий в отношении экипажа морского судна, повлекших смерть; использование, транспортировка, демонстрация и приведение в действие огнестрельного оружия, повлекшие смерть; нападение на федеральных должностных лиц и служащих с применением опасного для жизни оружия; убийство и покушение на убийство в границах особой морской и территориальной юрисдикции Соединенных Штатов.
От такого размаха обвинений у Исмаила пошла кругом голова. Ему с трудом удавалось бороться с ощущением вины. В первые дни после перестрелки оно, бывало, захватывало его, кинжалами впивалось в сердце. Однако со временем угрызения совести превратились в холодную боль. Что бы ни случилось – даже если Квентин полностью выздоровеет, – эта боль никогда не покинет его. Кровь мальчика и отца Квентина останется несмываемым пятном на его душе.
Покончив с перечислением, судья снова обратилась к Исмаилу:
– Господин Ибрахим, признаете ли вы себя виновным по этим обвинениям?
Несмотря на душевную боль, Исмаил произнес:
– Не признаю, ваша честь.
– Также сторона обвинения приобщила ходатайство о назначении вам высшей меры наказания в случае признания вас виновным в совершении какого-либо из преступлений, за которые законом допускает подобное наказание. Ваш адвокат вам это доступно объяснила?
– Да, ваша честь, – протянул Исмаил.
– Спасибо, господин Ибрахим, – сказала судья, и Исмаил опять сел.
Далее судья заговорила о дате проведения суда. Меган возразила, когда она предложила июнь, но судья успокоила ее обещанием принять во внимание, если обвинение задержится с представлением важных документов и свидетелей. Суд был назначен на 18 июня, а рассмотрение ходатайств – на 2 марта, чтобы решить любые споры по существу предоставляемых документов, включая неизбежную проблему национальной безопасности.
– Есть ли еще вопросы, которые нужно обсудить на данном этапе? – спросила она представителей защиты и обвинения.
– Нет, ваша честь, – одновременно произнесли Меган и Баррингтон.
– Хорошо, – кивнула судья. – Объявляю перерыв.
Когда судья Маккензи ушла, Исмаил посмотрел в дальний конец зала и заметил Ванессу. Он узнал ее по снимкам в фотоальбоме, который рассматривал на яхте. Исмаил встретил ее взгляд и увидел в нем боль, бездонный колодец печали. Он вспомнил, как стоял рядом с Дэниелом и Квентином, когда над ними пролетал самолет, вспомнил, как видел ее ладонь на иллюминаторе, как заметил ее рыжие волосы. Слова, которые он сказал ей, эхом пронеслись у него в голове: «Мы не причинили им вреда… не причинили им вреда… не причинили им вреда». Ему захотелось объяснить ей, что он не лгал тогда и не хотел, чтобы случилось то, что случилось. Но знал, что это не облегчит ее боль. И ничто не облегчило бы.