Ивонна кивнула:
– Разумеется. Не волнуйся. У нас все будет хорошо.
«Банальности, – подумала Ванесса. – Как это утомительно». Стараясь держаться мужественно, она взяла пальто.
У двери она остановилась и обернулась. Кертис прочистил горло и встретился с ней взглядом:
– Тут у Ивонны возникла одна мысль. Разумная. Я думаю, тебе стоит к ней прислушаться.
«У всех возникают мысли», – с раздражением подумала Ванесса, глядя на него.
Ивонна печально вздохнула:
– Да. Я подумала, наверное, для него будет полезно завести друга своего возраста. Представляю, как ему одиноко.
Ванесса поморщилась. «Когда он отправлялся в путешествие, его единственным другом был наркобарыга. И Ганс чуть не погубил всю его жизнь». Стараясь не говорить пренебрежительно, она поинтересовалась:
– И кого вы предлагаете?
Ивонна собралась с духом:
– Что если вам пригласить Ариадну? Она уже закончила школу. Квентин говорил мне, что они это обсуждали до… этого инцидента.
Ванесса опешила:
– Когда он вам это сказал?
Ивонна бросила взгляд на Кертиса.
– На днях, дорогуша. Когда ты была на работе.
Ванесса отвернулась и подошла к окну в гостиной, пряча слезы. Что она сделала не так? Почему сын разговаривает с бабушкой, а не с ней? Она сжала кулаки.
– Ты – чудесная мать, Ванесса. Ты делаешь для него все, что в твоих силах. Но ты не можешь его спасти. Его врач, когда я в последний раз приходила сюда, сказал мне: «Ему нужна новая путеводная звезда. Ему нужен кто-то, кто построит для него мост в будущее». Ты можешь пройти с ним туда, но я не думаю, что ты сумеешь показать ему путь.
Ванесса обняла себя за плечи, чтобы отогнать отчаяние.
– Почему ты думаешь, что Ариадна справится?
Ивонна мягко коснулась ее локтя:
– Я не знаю, сможет она или нет. Но разве не стоит попробовать?
Под колесами «мерседеса» Кертиса мили между Аннаполисом и Норфолком пролетали незаметно. К счастью, Кертис наполнил молчание музыкой, а не словами. Ванесса смотрела на размытые пейзажи за окном и старалась не думать о предложении Ивонны, старалась не думать ни о чем, кроме кипучего Скрипичного концерта № 3. Всякий раз, когда мысли ее устремлялись к Квентину, она представляла, как играет этот концерт, как смычок танцует на струнах скрипки Биссолотти. Так прошло полчаса, затем еще сорок минут под Брамса, потом час с Мендельсоном и наконец с Бетховеном, пока Кертис не выключил магнитолу, позволив ей молчать до конца поездки.
Без четверти десять они выехали из туннеля под Хамптон-роудс и углубились в деловой район Норфолка. Здание суда стояло на углу Брамблтон-авеню и Гранби-стрит: каменный монолит под гранитным небом. Оставив машину на соседней стоянке, они прошли через боковой вход, миновали охрану и на медно-деревянном лифте поднялись на третий этаж. Зал суда находился в конце мраморного вестибюля, за двухстворчатой дверью, обитой старой вирджинской свиной кожей (этой подробностью с нею поделился Кертис, когда они в первый раз попали сюда). Они заняли места в глубине зала и стали ждать появления судьи.
Ванесса окинула взглядом лица сидевших рядом и стала разглаживать юбку, чтобы чем-то занять беспокойные пальцы. В отличие от прошлого слушания, представителей прессы почти не было. Она узнала пару журналистов, агентов Хьюитта и Эскобидо из ФБР, но не увидела репортеров из крупных медиакомпаний, которые пытались получить от нее какое-нибудь заявление после предъявления обвинения. Прочие зрители, судя по внешнему виду, были юристами и государственными служащими – в темных костюмах и с напыщенными лицами.
Был там и Исмаил. Каждый раз, видя его, она снова чувствовала боль… и ненависть. Она смотрела на его затылок, сверлила взглядом дыры в его черепе, словно хотела проникнуть в его мозг и потребовать ответы на вопросы: «Зачем? За что ты убил моего мужа? Почему хотел убить сына?» Шли секунды, и эти вопросы превратились в кипящий котел ярости. «Они похоронят тебя в безымянной могиле».
– Прошу встать! – провозгласил секретарь, и удары его молотка эхом разнеслись по сводчатому залу.
Ванесса и Кертис встали, и судья Маккензи взошла на скамью. Поверх очков она посмотрела на адвокатов:
– Я ознакомилась с вашими ходатайствами и записками. Начнем с ходатайств и закончим записками. Учитывая то время, которое у нас имеется, предлагаю приступить к обсуждению вновь открывшихся обстоятельств дела. Госпожа Деррик?
Меган вышла вперед. Этот суд сам по себе был не совсем обычным, но решение Меган защищать Исмаила, совершившего преступление, которое ее брат так старался предотвратить, и вовсе делало его чем-то причудливым, если не сказать ненормальным. На чьей стороне она была?