Он подошел к лестнице, прислоненной к транцу.
– Мне будет… нужна помощь. Балансирую… еще не очень.
Пол шагнул вперед, чтобы поддержать его.
– Ты правда этого хочешь? – спросила Ванесса, ставя ногу на первую ступеньку.
Он кивнул:
– Это единственный способ… вспомнить.
Он неуверенно, осторожно поднялся по лестнице. Наверху перекинул ногу через борт, скользнул в кокпит и сел на скамеечку у левого борта. Пол забрался на яхту за ним, затем последовали Ванесса и Ариадна, а в конце Хьюитт и Мэтисон.
Ванесса минуту постояла у руля, осматривая крышу каюты, мачту и гик. «Будто корабль-призрак, – подумала она. – Весь добрый дух, который был в нем, исчез». Она села на скамейку у правого борта и отвернулась от слепящего дневного солнца.
И вдруг заговорил Квентин:
– Я помню, как сидел здесь с Афиарехом… До того как мы увидели первый военный корабль. Он учил меня… сомалийским словам. Мы видели птиц… фрегатов, пролетающих над нами. Гюрей хотел в них стрелять… но Афиарех не разрешил. Он говорил, что Гюрей испугался… потому что они были черными. Гюрей был суеверным.
Ванесса оказалась не готова к тому вихрю, который поднялся в ее душе после его слов. История эта подтвердила одно из ее предположений относительно пиратов – их склонность к беспричинному насилию – и в то же время опровергла ее мнение об Исмаиле. С тревогой на сердце она вдруг поняла, что видела в нем театрального злодея. Образ этот был вызван чувствами, а не основан на фактах.
– Ты помнишь какие-нибудь слова, которым он тебя научил? – спросила она.
Квентин сдвинул брови, задумался.
– Парусник – это дун. Парус – дхуфнай. Стол – мииска. Девушка – габар. Красивый – курукс. Слов было… много.
Она покачала головой, пораженная его способностью к языкам.
– Зачем он тебя этому учил?
– Я его попросил, – ответил Квентин. – Он к нам хорошо относился… до того как появились военные. Разрешал слушать музыку… и принимать душ. – Он остановил взгляд на Поле. – Мы можем спуститься вниз?
– Я готов, если ты готов, – ответил переговорщик, доставая из кармана цифровой диктофон.
– Мы с Фредди идем с вами, – заявил Хьюитт. – Нам нужно записать разговор.
– Вы не против, если я останусь наверху? – спросила Ванесса, с тревогой подумав о том, что придется войти в помещение, в котором умер Дэниел. Она знала, что ФБР вычистило яхту и убрало все следы перестрелки, но не хотела кормить демонов в своем воображении.
Квентин пожал плечами, а Пол бросил на нее взгляд, говоривший: «Я о нем позабочусь».
– Можно мне посидеть с вами, Ванесса? – спросила Ариадна, подходя к ней.
Ванесса кивнула. Девушка обладала поистине сверхъестественным чутьем на то, что нужно людям. Она взяла руку Ариадны и с благодарностью ее пожала.
Переговорщик открыл люк и заглянул внутрь яхты.
– Одну минуту, – сказал он и вошел в каюту, отодвинув занавески с иллюминаторов.
Потом он высунул голову и помог Квентину спуститься по ступенькам. Ванесса затаила дыхание, чувствуя, что он идет в психологическую ловушку. Но Квентин спокойно прошел за Полом мимо камбуза в обеденную кабинку. Она видела их тела, но не могла рассмотреть лица.
Когда агенты Хьюитт и Мэтисон устроились напротив них, Квентин снова заговорил:
– Здесь мы сидели почти все время… После того как появились военные. – Голос его звучал тише, чем прежде, но все еще был слышен Ванессе. – Здесь мы… спали по ночам.
– Ты помнишь еще что-нибудь о дне до того, как появился «Геттисберг»? – спросил Пол. – Происходило что-нибудь значительное?
Последовало долгое молчание, потом Квентин произнес:
– Был спор… о еде. Мас решил, что мы ее отравили…. потому что у Османа начался понос… когда он поел печенья с арахисовым маслом. Мас направил на нас автомат. Афиарех сказал ему, что у Османа… аллергия на арахис.
– Расскажи еще про Маса, – сказал Пол. – Каким он был?
Квентин ответил еще медленнее:
– К нам он хуже относился… чем Афиарех. Он не говорил по-английски. У него был шрам… на щеке. Он дружил с Османом. Но Афиарех ему не нравился.
– Что значит «не нравился»?
– Я помню, как они спорили, – сказал Квентин. – Не знаю… о чем.
– Это было до или после переговоров о выкупе?
Вопрос поставил Квентина в тупик.
– Кажется, это было… когда самолеты были в воздухе. Я не уверен.
– Вы знали, что «Возрождение» изменило курс посреди ночи? Это произошло вскоре после того, как Афиарех связался с вашими родственниками.