Исмаил встал и подошел к телефону на стене. Он махнул Лонгфелло:
– Мне нужно позвонить.
– Твое время, делай что хочешь, – ответил тюремщик.
Он набрал номер мобильного телефона Меган. Был выходной, но он не боялся ее потревожить.
– Исмаил, – сказала она, – надо полагать, вы видели новости.
– Вы с Бобом говорили? – спросил он. – Он знает, где она?
– Только что говорила с ним. Ясмин спаслась. Они видели ее в пустыне и связались с вашей матерью. Колеса уже вращаются, им дадут вид на жительство и выплатят вознаграждение. Я никогда не видела, чтобы правительство так быстро решало какие-то вопросы. Они явно заинтересованы в этом деле.
Исмаил прислонился к стене.
– Теперь ей осталось добраться до Кении.
Меган задумчиво вздохнула:
– Они будут следить за ней.
«Снова глаза в небе», – подумал он.
– Не понимаю, почему они не могут просто отправиться туда и забрать ее?
– Я подталкивала Боба к этому, но он пока не сдвинулся с места, – сказала Меган.
– Хорошо, – покорно произнес он. – Тогда будем ждать.
– Не вешайте нос, – подбодрила она его. – Она ведь до сих пор справлялась.
– Да, справлялась. – Исмаил положил трубку на рычаг.
«Хooйo, – подумал он. – Она идет к тебе. Я выполнил свое обещание».
Ясмин
Стервятники начали преследовать ее на четвертый день. Они летели высоко в небе, делая ленивые круги в воздухе, и иногда спускались, чтобы рассмотреть ее поближе. У человека суеверного они могли бы вызывать тревогу, но Ясмин не верила в знамения. Птицам просто было любопытно. Наверное, для них она была довольно странным зрелищем – одинокая фигура в черном одеянии, бредущая через бескрайнее пространство, иногда по ночам, по голой плоской земле, иногда днем, когда ей приходилось пробираться через заросли деревьев. В некотором смысле она даже радовалась, что у нее появилась компания. Теперь она была не одинока.
Ясмин старалась идти точно на юг, но иногда ей приходилось отклоняться, чтобы не привлекать к себе внимания. Из всех опасностей пустыни больше всего ее пугали люди. Всякий раз, выйдя к дороге, она пряталась за деревом и наблюдала за ней с полчаса, и только после этого переходила. Если ей попадались признаки человеческой деятельности – пепел костра, измятая трава на лугах, свежие следы копыт в грязи, – она скрывалась в кустах и внимательно прислушивалась, проверяя, нет ли кого-нибудь поблизости. Кочевники ее тревожили меньше. Большинство из них – люди добрые, а от немногих недобрых она могла убежать, потому что они не стали бы бросать свои стада. Но бандиты приводили ее в ужас, как и жители деревень, потому что все они находились под властью «Шабааб».
Днем она продвигалась вперед уверенным шагом, достаточно быстрым, чтобы преодолевать намеченное расстояние, но не настолько быстрым, чтобы лишиться сил. Погода на ее продвижение не влияла. Она шла и под ясным небом, и под дождем. Но каждый раз, когда начинался ливень, она пополняла запасы воды: собирала капли дождя в хиджаб и сливала их в кувшин. По ночам она переходила на более медленный шаг и продвигалась по неровной почве неспешно, чтобы случайно не пораниться.
Время от времени она устраивалась в тени дерева днем или находила удобный пятачок на открытом пространстве ночью, чтобы отдохнуть. Телу потребовалось несколько дней, чтобы приспособиться к новому графику сна, но после она уже не замечала разницы. Провизию она распределила так: утром съедала несколько фиников и орехов, а вечером – две полоски сушеного мяса. Она знала, что сжигает намного больше калорий, чем получает, но это ведь ненадолго. Где-то там, впереди, ее ждет мать.
Шагая вперед, она давала волю разуму и произносила мысли вслух. Прежде она никогда не разговаривала сама с собой, но теперь обнаружила, что это занятие успокаивает, спасает от одиночества. Устав от воспоминаний и размышлений, она начинала воображать, что беседует с семьей. С отцом она говорила о религии и долге, с матерью – о поэзии и любви, с Исмаилом – о науке и музыке, а с Юсуфом – о птицах, жуках и ящерицах, которые попадались ей на пути.
На шестой день среди лесов и невысоких холмов Ясмин услышала звук моторов. Она присела за деревом галоол и прислушалась. За считаные секунды шум усилился настолько, что задрожала земля. Цепенея от страха, она огляделась по сторонам. Видимо, где-то рядом проходила дорога, но лес был таким густым, что различить что-либо на расстоянии было невозможно. Нервы ее натянулись, как колючая проволока, она подтащила мешок и кувшин поближе к себе.