– И как ты собираешься это сделать? – скривился Квентин. – Только не говори, что намерен подключить деда.
Дэниел набрал в легкие воздух и выдохнул.
– У тебя есть план лучше?
Квентин кивнул:
– Он называется «закончить начатое». Мы выбрали этот курс, зная о проблеме с пиратами. Если сейчас поменяем планы, значит, мы сдались.
Его слова были не лишены здравого смысла. Они потратили много сил, чтобы организовать переход от Таиланда до Южной Африки, сравнивая риск вхождения в зону повышенной опасности и удовольствие от посещения Мальдивов и Сейшельских островов. Они решили, к большому огорчению Дэниела, не заходить на Занзибар – воды у восточного берега Африки все еще были полны неприятных сюрпризов. Но маршрут от Шри-Ланки до Реюньона был совсем другим. Океан большой, и вероятность подвергнуться нападению в столь отдаленных от суши водах ничтожно мала, решили они и пошли на риск.
– Ты прав, – ответил Дэниел, смягчая тон. – И я рад, что ты так говоришь. Но все изменилось. Я обещал твоей матери.
Квентин сжал кулаки.
– Дело не в маме. Дело во мне. – Голос его дрогнул от неожиданно нахлынувших чувств. – Ты даже не представляешь… Ты не представляешь, какое унижение я испытал, когда меня поймали с наркотиками. Я просто делал одолжение Гансу. Я не продавал их. Я даже сам не употреблял.
Дэниел всем сердцем чувствовал страдания сына.
– Я знаю.
В глазах Квентина заблестели слезы.
– Ничего ты не знаешь. Я думал, моя жизнь закончилась. То, что меня исключили, это еще ладно, но в полиции со мной обращались, как с преступником. Говорили, что я сяду, если не стану им помогать.
И тут Квентин сделал признание, от которого сердце Дэниела раскололось пополам:
– Знаешь, как мне хотелось покончить с этим всем? Как близко я к этому подошел? Я хотел сделать это в то утро, когда на «Относительности» проплыл по бухте. Даже записку написал. Но ты меня догнал. Сказал, что все уладишь. Я не поверил тебе. И сохранил записку. Потом ты рассказал мне об этой своей безумной идее… – Квентин уже с трудом сдерживался. – Это плавание спасло мне жизнь, пап. Буквально. Я и не думал, что оно что-то изменит, но решил попробовать. Когда я познакомился с Ариадной, ее все это не интересовало. Она просто хотела быть со мной. Я пообещал ей… Я себе пообещал, что мы закончим это плавание.
Дэниел тяжело сел. Чувствовал он себя так, будто его пропустили через мясорубку.
– А если я не соглашусь? – осторожно произнес он.
Квентин покачал головой:
– Если ты вернешься, я с тобой не поплыву.
Дэниел отвернулся и посмотрел на солнце, которое трогало воду золотым пальчиком. Он повторил про себя слова Квентина и подумал о всех тех милях, которые они прошли, о тех днях и ночах, которые они провели вместе, о разговорах, о смехе и о тех незабываемых впечатлениях, которыми они отделили себя от прошлого. Казалось почти кощунственным пересаживаться на самолет, когда они зашли уже так далеко. Однако угроза оставалась в силе, как и данное им обещание. «К черту, – подумал он. – Живем один раз».
– Хорошо, – выдохнул Дэниел, и в сердце его надежда переплелась со страхом.
Квентин от радости махнул кулаком.
– Отлично!
– Но есть лишь один способ это сделать. Отплываем сегодня на двигателе, убрав паруса, с выключенными светом и АИС. Дежурим по два часа по очереди. К восходу солнца мы пройдем место нападения. Завтра к закату пересечем десятую параллель и выйдем из зоны повышенной опасности.
Квентин бросил на Дэниела любопытный взгляд, который унаследовал от Ванессы.
– А ты не перестаешь меня удивлять, – сказал он. – Никогда не считал тебя храбрецом.
Дэниелу на глаза набежали слезы. Этот комплимент заполнил пустоту в его душе, с которой он прожил всю жизнь. Сколько раз он ждал от своего отца таких слов! Но Кертис указывал ему только на недостатки.
Дэниел положил руку на плечо сына со словами:
– Знаешь, я тоже.
Исмаил
Исмаил сидел в задней части лодки, держась одной рукой за румпель, и смотрел на погружающееся в море солнце. Вокруг вповалку лежали его люди, неподвижные, с остекленевшими глазами. Океан был спокоен, как гигантское озеро без начала и конца. Идя на скорости меньше шести узлов, лодка скользила по воде, почти не раскачиваясь, создавая встречный ветер, легкий, как человеческое дыхание.
Когда солнце исчезло и небо начало темнеть, Исмаил поискал взглядом первые звезды. Сначала он увидел Аль-Наср высоко на западе, потом Дханаб и Аль-Ваки на севере. Круглая луна висела на востоке. Он не чувствовал страха перед грядущей ночью. Темнота – это не более чем отсутствие дня. Невозмутимость пришла к нему с опытом: бесчисленные ночи в лагерях «Шабааб», проведенные на твердой земле рядом с Юсуфом; недели в море, когда приходилось спать под вращающимися созвездиями, названия многих из которых он знал от отца.