Капитан Мастерс вырвал его из задумчивости:
– Вам звонит Брент Фрейзер. Можете поговорить здесь, а можете пойти в мой кабинет.
– Отвечу здесь, – сказал Пол, принимая безбатарейный телефон из рук Мастерса.
Он подошел к окну и посмотрел на море. Солнце только что село, и небо горело оранжевым цветом, как маковое поле. Парусник теперь находился намного ближе. Он рассмотрел ванты на мачте и пятна букв на транце: «ВОЗРОЖДЕНИЕ. Аннаполис, Мэриленд».
Он приложил трубку к уху:
– Брент, это Пол.
– Я слышал, ты делаешь успехи, – сказал начальник.
– Он начинает говорить, но его будет трудно расколоть. Нужно больше времени.
– Принс пытается получить добро на операцию по выводу из строя парусника, – проворчал Фрейзер.
– А если получит? – сказал Пол. – Ты же знаешь, мы не работаем по графику.
– Не будем раньше времени бить тревогу. Пока что работаем по сценарию морского ведомства. – Фрейзер на миг замешкался. – Тут еще кое-что. Ванесса Паркер. Она хочет поговорить с тобой.
– Ты знаешь зачем? – поразмыслив, спросил Пол.
– Понятия не имею. Но ты, наверное, догадываешься.
– Мэри не могла этим заняться?
– Она сделала, что в ее силах, но Ванесса настаивает.
Пол поморщился. Это осложнение сейчас было очень некстати.
При баррикадном сценарии крайне нежелательно, чтобы переговорщик общался с кем-то из родственников заложника. Заправляли всем военные. Он консультировал правительство, а не семью, и не мог гарантировать исход дела. Однако сейчас не проводилась блокада пиратов. Да это и не было похищением в полном смысле слова. Все равно он принимал решения по мере развития ситуации. Почему бы не поговорить?
– Соедините меня с ней, – сказал он и подождал, пока Фрейзер переведет звонок на его линию.
Через секунду вежливый женский голос произнес:
– Агент Деррик, прошу прощения, что беспокою вас.
– Ничего, – ответил он, переходя на дружелюбный тон. – Пожалуйста, зовите меня Пол.
– Спасибо, – с чувством сказала Ванесса. – Как они там?
Пол посмотрел на «Возрождение», плывущее в сгущающейся тьме.
– Насколько мы можем судить, у них все хорошо. Сегодня я разговаривал с вашим мужем.
– Отличная новость, – с облегчением в голосе произнесла она. – А с Квентином вы разговаривали?
– Нет, только с Дэниелом.
Ванесса вздохнула, как будто собираясь с духом.
– Вряд ли вы что-то можете сделать, но я все равно должна вам это сказать. Какой бы выкуп они ни запросили, моя семья заплатит. Мы просто хотим, чтобы Дэниел и Квентин вернулись домой.
Сначала Пол не знал, что ответить. Он посмотрел на Редмана, который беседовал с Мастерсом на левом крыле мостика. Он знал, что на это сказал бы командир «морских котиков». Политика министерства обороны незыблема, как камень. Пентагон скорее предпочтет выкупить заложников кровью, чем деньгами. Это единственный способ покончить с похищениями американцев, по крайней мере, так они говорят. У Пола на этот счет имелись другие соображения, но он был не в том положении, чтобы их озвучивать.
– Ванесса, – самым доверительным тоном, на какой был способен, произнес он, – я хочу, чтобы вы выслушали меня. Мы не успокоимся до тех пор, пока вы не воссоединитесь с мужем и сыном. У нас здесь работает лучшая команда в мире. Я знаю, вы напуганы. Знаю, ожидание мучительно. Если бы там была моя семья, я бы чувствовал то же самое. Но мне нужно, чтобы вы доверились мне. Даю вам слово: мы знаем, что делаем.
Ванесса позволила молчанию затянуться, а потом перевернула его слова с ног на голову.
– Знаете, о чем вы просите, Пол? – мягко произнесла она. – Если я вам доверюсь, это означает, что я буду считать вас ответственным за то, что случится. Может быть, мы разные, но я не хочу такой обузы.
Пол улыбнулся. Он недооценил ее.
– Я это учту, – сказал он, уступая. – И посмотрю, что можно сделать.
– Спасибо, – повторила она. – Это все, что я хотела сказать.
Исмаил
Исмаил проснулся затемно. Сон пришел к нему в темноте и оставил после себя знакомую боль. Он снова увидел это, как видел всегда, сцену, которая не устаревала. Лагерь «Шабааб» к западу от Могадишо. Учебный плац, заброшенные бараки, ржавеющая военная техника с глядящими в землю крупнокалиберными пулеметами, жадные крики новобранцев – «Аллаху-акбар!» – и Ясмин, заплаканное лицо которой было обращено вверх, точно в молитве, когда Наджиб утаскивал ее. Она кричала ему, но ее слова утонули в реве воинов, поносящих своих врагов и превозносящих достоинства джихада. Она смешалась с толпой, а потом вдруг исчезла – еще один осколок, заброшенный в забытье землей, испокон века погруженной в войну.