Она приложила ладонь к стеклу.
– Ты меня видишь? Я машу.
Он прищурился, потом кивнул:
– Ага, вижу.
– Я тоже ее вижу, – услышала она в отдалении.
– Я люблю тебя, Квентин, – мягко произнесла она. – И горжусь тобой.
– Я тебя тоже люблю. Скоро увидимся, мам.
Ибрахим забрал телефон и отправил Дэниела с Квентином вниз.
– Миссис Паркер, – сказал он, глядя на кружащийся над яхтой самолет, – как видите, мы не причинили им вреда. Передавайте, что обещали, и я сделаю то же самое.
– Пакет уже готов, – подтвердила она.
– Прекрасно, – ответил пират и отключился.
Флинт взял телефон, самолет накренился и начал набирать высоту.
– Когда я открою дверь, будет громкий шум. Пристегнитесь и держитесь покрепче, пока я не сброшу пакет и не закрою дверь.
– Две минуты до точки сброса, – сообщил Стейн.
– Понял, – отозвался Флинт.
Он повернул ручку на грузовой двери, потом взялся за нее и потянул, пока дверь не открылась со свистящим звуком. Теплый воздух ворвался в салон и выдул салфетки из камбуза. Отодвинув в сторону дверь, он встал за пакетом.
– Я готов! – закричал он сквозь вой ветра.
– Одна минута! – крикнул в ответ Стейн.
Ванесса вцепилась в подлокотники и посмотрела на море за окном. Они уже поднялись настолько высоко, что она рассмотрела берег Сомали, выкрашенный солнцем в бронзовый цвет. Близость суши подчеркнула важность минуты. Внезапно она покрылась гусиной кожей, а сердце заколотилось. Она замедлила дыхание и сосредоточила всю энергию на сопротивлении растущему внутри напряжению.
– Тридцать секунд! – крикнул Стейн. – Пятнадцать… Десять… Пять. – И потом: – Пошел, пошел, пошел!
Одним движением Флинт вытолкнул пакет и снова закрыл дверь, резко оборвав шум. Вернувшись на свое место, он взял радиоуправление и пробежался пальцами по клавиатуре.
– Камера работает, – сказал он. – Сигнал отличный.
У Ванессы одновременно возникло две мысли: «Не хочу за этим наблюдать» и «Не вынесу, если не увижу». Она проскользнула между рядами кресел и остановилась рядом с Флинтом. Картинка на экране привела ее в замешательство: видно было какое-то непонятное размытое мельтешение. Потом камера резко стабилизировалась, некоторое время раскачивалась, как маятник, и замерла. Ванесса увидела солнце и под ним блестящий океан.
– Парашют выпущен, – сообщил Флинт. – Я управляю. Винты на полной мощности. Картинка чистая и стабильная. Опускаемся.
Ванесса увидела группы цифр внизу экрана: высота, скорость относительно земли, вертикальная скорость и скорость ветра. Пакет находился на высоте 1100 футов и стремительно опускался. Флинт навел камеру на «Возрождение», покачивающееся на зеркальной воде, и приблизил картинку. У Ванессы свело живот. Заставить пакет упасть в нужную точку казалось невозможным.
– Сегодня не очень ветрено, – сказал Флинт. – Там, внизу, наверное, адски жарко.
Она, затаив дыхание, зачарованно наблюдала, как он управляет движением пакета, направляя его к яхте. Потом увидела Ибрахима в кокпите и еще двух сомалийцев. Качество картинки улучшилось настолько, что она смогла рассмотреть даже их лица. Альтиметр упал ниже двухсот футов, потом ниже ста пятидесяти. Пираты вытянули руки, и Флинт начал отсчет:
– Пять… четыре… три… два… один.
Изображение на экране исказилось, Ванесса увидела мелькнувшее красное пятно – рубашку Ибрахима, потом камера задрожала и картинка снова прояснилась. Она узнала основание штурвала.
– Бинго! – воскликнул Флинт. – Посылка доставлена.
– Поздравляю, – отозвался из кабины Стейн. – Теперь убираемся отсюда в Кению.
Ванесса выдохнула, и напряжение внутри спало. Но ее работа еще не была закончена. Она достала из кармана джинсов бумажку.
– Дайте мне телефон, – сказала она. – Мне нужно сделать еще один звонок.
Флинт не стал скрывать раздражения:
– Нельзя им звонить, пока они не пересчитали деньги. Это дурной тон.
Она покачала головой:
– Не им. Кое-кому другому.
Вскинув руки, он передал ей телефон:
– Как скажете.
Ванесса вернулась на свое место и набрала номер. После двух гудков в трубке раздался мужской голос:
– Брент Фрейзер.
– Специальный агент Фрейзер, Мэри сказала, что вы ждете моего звонка.
– Госпожа Паркер, – натянуто произнес Фрейзер, – как вы понимаете, это крайне необычно.
– Знаю. Но однажды вы это уже делали.