Наконец Пол услышал щелчок соединения вызова.
– Ибрахим, – первым заговорил он, – вертолет спрятан в ангар, пора производить обмен.
Когда пират ответил, Пол понял: что-то произошло. Быть может, на это указал тембр его голоса, а может, то, что его слова прозвучали как обвинение, а не как ответная фраза в разговоре, но внутри Пола что-то дрогнуло, как сейсмограф, почувствовавший землетрясение.
– Вы передвинули корабль, – сказал Ибрахим.
Пол ощутил прилив адреналина и страха.
– О чем вы?
– Вы знаете, о чем я. Мои глаза не лгут.
– Сейчас темнеет, – сказал Пол, подменяя истину. – В темноте все кажется другим.
Ибрахим его не стал слушать:
– Вы воспользовались нашим доверием. Вы должны отвести корабль. Мы не отпустим заложников, пока вы не отойдете на милю. У вас есть на это пять минут.
Соединение прервалось.
Пол похолодел от страха. Посмотрел на часы – 18: 13. Потом он взглянул на Родригеса, сидевшего за штурманским столом, и увидел в глазах коллеги сомнение. Пол повернулся к Редману, готовясь к битве, которую был обязан выиграть.
– На этот раз он говорит серьезно. Это не блеф.
В полутьме мостика лицо Редмана казалось высеченным из мрамора.
– Поговорим снаружи, – сказал он.
Когда Пол и Мастерс присоединились к нему на крыле мостика, Редман был немногословен:
– Его позиция – нарушения условий. Он получил пакет и пересчитал деньги. Теперь передумал.
– Ошибаетесь, – горячо возразил Пол. – Я встречался с ним. Я смотрел ему в глаза. Он хотел доверять нам, пока мы доверяем ему. Теперь он считает, что мы нарушили условия сделки. В его понимании все договоренности отменяются.
– Вот именно, – отчеканил командир «морских котиков». – Поэтому продолжать вести переговоры нежелательно. Настало время показать ему, что у него нет выбора.
У Пола упало сердце.
– Того, кто готов спрыгнуть с крыши, нельзя заставить спуститься, окружив его автоматами. Нужно убедить его, что прожить еще один день всегда лучше. Мы должны согласиться отвести корабль, если он освободит Квентина Паркера.
Редман посмотрел на него в упор:
– Ваш совет принят к сведению, но, как я это вижу, Ибрахим нарушил свое обещание. У меня нет разрешения на устранение, но я могу поддать жару. Настало время для «Арахны».
– Фрэнк, – вмешался Мастерс, удивив Пола, – мы давно друг друга знаем. Я безгранично уважаю твою команду. Но Пол прав. Ибрахим оказался в опасном положении. Если мы начнем что-то делать, он посчитает, что мы готовимся на него напасть, и никто не знает, как он после этого поступит.
– Хочешь сказать, что мы должны отвести корабль, Гейб? – произнес Редман. – Мы так дела не делаем. Мы не позволяем нашим врагам диктовать нам условия.
– Согласен, – кивнул Мастерс. – Но сейчас вопрос не о нас. А о двух американских моряках, с которыми может что-то случиться. Если когда-нибудь и был повод проявить осторожность, так это сейчас.
Редмана это поставило в тупик. Если возражения Пола его мало интересовали, то от мнения офицера военно-морского флота, равного ему по рангу, отмахнуться он не мог. Командир «морских котиков» проверил время и принял быстрое решение:
– Я исполню просьбу Ибрахима, если он наденет на Квентина Паркера спасательный жилет с фонарем и отправит за борт. Мы подберем его с лодки. – Он помолчал, переводя взгляд с Пола на Мастерса. – Но я не потерплю задержки. За нами наблюдают посторонние, и мы приближаемся к Могадишо. У него на раздумья десять минут. Если за это время он не примет условия, мы поступим по-моему. Понятно?
У Пола едва не сорвалось с языка: «Я не принимаю ультиматумов», но стальная вспышка в глазах Редмана заставила его передумать. Командир «морских котиков» дал ему пространство для маневра. Да, небольшое, но он должен был его использовать.
Он снова позвонил Ибрахиму и передал встречное предложение. В трубке на заднем плане слышались возбужденные разговоры, все на сомалийском.
– Вы меняете правила игры, Пол, – прервал его пират. – Вы передвинули корабль, пока мы считали деньги. Зачем вы это сделали? Приблизили к нам своих снайперов, чтобы им было проще нас убивать? Я помню, чему меня учил отец. Если торговец говорит, что приведет тебе десять верблюдов, а приводит только девять, ты имеешь право заплатить за девять и потребовать десятого бесплатно. Мы больше вам не верим. Мы не заплатим за десятого верблюда.