– Я сам принимал мальчика. Когда принесли его отца, я был в травматологии.
Джонсон повернулся к Полу:
– Доктор Хенкок у нас старший офицер медицинской службы. Он ответит на ваши вопросы. – Он махнул Родригесу. – Пойдемте, я вас отведу в аудитории.
Когда они ушли, Хенкок проницательно посмотрел на Пола.
– Не понимаю. Последнее, что я слышал, – пираты собирались их отпускать. А теперь вот это. – Глаза его увлажнились, он отвел взгляд. – Простите. Просто у меня сын такого же возраста, как этот мальчик.
Пол ощутил резкую клюющую боль в животе. «Кайлу тоже было восемнадцать». Он покачал головой, с трудом сдерживая чувства.
– Я бы и сам хотел что-то понимать.
– Ублюдки, – тихо выругался доктор. – Надеюсь, они сгорят в аду. – Он покачал головой и собрался с чувствами. – Итак, чем я могу вам помочь?
Пол подумал о Мэри, которая встречала Ванессу в Найроби. Нож в его животе прокрутился.
– Мне нужно что-то сказать семье. Они будут спрашивать о подробностях.
Хенкок склонил голову набок:
– Давайте найдем место, где можно поговорить.
Пол и старший офицер медицинской службы прошли через несколько коридоров в комнату с двумя каталками, медицинским оборудованием, картотеками и точечными светильниками на потолке. Обе каталки выглядели так, будто их только что использовали.
– Это травматологическое отделение, – пояснил Хенкок. – Здесь мы проводим курс стабилизации. Когда приземлился вертолет с мальчиком, у меня была команда на полетной палубе. Санитар на вертолете уже успел интубировать его, чтобы он снова задышал. У него была проникающая рана здесь. – Он приложил ладонь к груди, чуть правее грудины и примерно на два дюйма ниже ключицы. – Еще у него было ранение мягких тканей с повреждением под правым плечом. Он терял сознание от внутреннего кровотечения. Мы спустили его на лифте. К тому времени, когда мы доставили его сюда, на нас он уже не реагировал.
Хенкок подошел к первой каталке.
– Наш хирург, доктор Альварес, сделал ультразвуковое сканирование и определил остановку сердца. Пуля пробила сердце, и кровь попала в перикардиум, вызвав тампонаду. Доктор Альварес сделал разрез и остановил кровотечение. Потом провел массаж сердца, заставив его снова заработать, и ввел дренажные трубки в поврежденные легкие, после чего подготовил его для операционной. – Доктор указал на стену: – Сейчас они там. Результат узнаем через час-два. Когда мы отправляли мальчика на операцию, привезли его отца. – Хенкок тяжко вздохнул. – Раны были страшные. Шесть выстрелов в грудь и голову. У него не было части черепа. Мы ничего не могли сделать. Это были несовместимые с жизнью ранения. – Голос его стих почти до шепота. – Я констатировал смерть.
Борясь с печалью, Пол стал вспоминать пальбу. Сначала прозвучала серия из шести или семи выстрелов в быстрой последовательности. Видимо, они были направлены на Дэниела. Потом раздались четыре выстрела, и после этого – последняя серия в три выстрела. Если у Квентина были только две раны, как указывал Хенкок, это означало, что тот, кто в него стрелял, промахнулся как минимум один, а возможно, что и два раза. Непонятно, как это могло случиться, если стреляли с такого близкого расстояния. Разве что оружие дало сбой или выстрелы производились в крайней спешке. Он решил, что нужно сообщить об этой загадке следователям.
– Что вы сделали с телом, доктор? – спросил Пол.
– С ним поступили, как с солдатом, – ответил доктор. – Останки положили в контейнер для отправки домой. Его отвезут в Довер. Родственники смогут забрать его там.
Пол посмотрел Хенкоку в глаза:
– Я могу его увидеть?
Доктор кивнул и указал на коридор. Он провел Пола до лифта, и они вошли в кабинку.
– Мы положили его в ангаре для вентиляции.
Через несколько секунд дверь открылась в просторное помещение с тремя реактивными истребителями, вокруг которых суетился обслуживающий персонал. Хенкок подошел к одному из массивных подъемников, открытых для вентиляции. В нем у стены стоял полированный алюминиевый контейнер, накрытый американским флагом. Рядом с ним дежурил матрос. Когда Хенкок и Пол подошли, матрос вытянулся по стойке смирно.
– Вольно, – сказал доктор. – Оставьте нас на пару минут.
– Есть, сэр, – ответил матрос и ушел.
– Можете не спешить, – сказал Хенкок Полу. – Я скоро вернусь.
Пол встал на колени рядом с контейнером и положил руки на полосы флага: красные – символ мужества, белые – невинности. От мысли об изувеченном теле, лежащем внутри, к его горлу подкатил комок.
– Простите меня, капитан, – тихо промолвил он, смея надеяться, что Дэниел его слышит, где бы он сейчас ни находился. – Это не должно было случиться. – Он сморгнул подступившие к глазам слезы. – Ваш сын в хороших руках. Я приложу все усилия, чтобы с ним было все в порядке. Обещаю.