– Извините, агент Прессли, – сказал он, – это очень интересная версия, но последние пять дней я разговаривал с Ибра… Исмаилом и не увидел ни намека на человека, которого вы сейчас описываете. Я имел дело с «Талибаном» в Афганистане, с «Джамаат ат-Таухид валь-Джихад» и ИГИЛ в Ираке. Встретившись с Исмаилом, я увидел захватчика заложников, не джихадиста. Я готов поставить свою карьеру на эту оценку.
В глазах Прессли вспыхнуло раздражение.
– Агент Деррик, я уважаю ваш опыт и ваш вклад, но это я проводил допрос. – Он поднял блокнот. – Исмаил признался в связях с «Шабааб». Остальные пираты рассказали, что там произошло. Была стычка. Они пытались остановить его, но он настаивал. Исмаил этого не отрицал. Он взял на себя ответственность. Если у вас нет причин считать, что он сделал ложное признание, вы ошибаетесь.
Пол посмотрел на Прессли недоверчиво.
– Я хочу с ним поговорить. Можно не для протокола, но я хочу поговорить с ним прямо сейчас.
Контролирующий агент воззрился на Пола так, будто у того выросла вторая голова.
– При всем уважении, ОКП не участвует в расследовании. Это мое дело, и я не допущу, чтобы в него вмешивались.
Пол повернулся к адмиралу Вилсону:
– Адмирал, насколько я понимаю, пока мы не достигли берега, за пиратов отвечают военно-морские силы. Это означает, что для команды агента Прессли вы санкционируете проведение допросов. У меня нет желания вмешиваться в расследование. Я не меньше других хочу вывести ублюдков на чистую воду и просто прошу разрешения поговорить с Исмаилом до того, как этот корабль дойдет до Джибути, и спросить у него, правдивы ли эти невероятные заявления.
Адмирал посмотрел на коммандера Джонсона:
– Эдриан, я имею на это право?
В глазах Джонсона появился интерес, он кивнул:
– Да, сэр, имеете.
Адмирал посмотрел на Пола:
– На Гейба Мастерса вы произвели чертовски хорошее впечатление. Для меня этого достаточно. Можете поговорить с ним. Только сделайте так, чтобы я не пожалел об этом.
Пол, ждавший ответа затаив дыхание, выдохнул. «Если бы командовал Мастерс, а не Редман, – захотелось ему сказать, – мы бы сейчас здесь не оказались».
Через час Пол сидел в пустой соседней аудитории, рядом с ним стояла камера на штативе, на полу у ног – цифровой диктофон. Весь верхний свет был выключен, и освещалось помещение лишь лампой, стоявшей рядом на столе. Пол расставил мебель с умом, создав пространство для разговора, не для допроса. Многие полагают, что для того, чтобы получить информацию от допрашиваемого, ему нужно создать максимальные неудобства. В действительности же всегда происходит наоборот. Чем больше уважения к себе чувствует подозреваемый, тем больше вероятность того, что он не будет таиться.
Пол услышал стук в дверь. Через несколько секунд в комнату вошел Исмаил в сопровождении корабельного каптенармуса и специального агента из Службы криминальных расследований ВМС США, или СКР ВМС. Пират был одет в зеленую робу, руки и ноги в кандалах, на голове – мешок. Каптенармус подвел его к стулу напротив Пола, а офицер СКР стал снимать встречу на ручную видеокамеру.
– Кандалы я бы оставил, – сказал Полу каптенармус.
Пол покачал головой:
– Никаких кандалов. Он мне не угрожает.
Каптенармус удивленно поднял брови, но послушался и снял с пирата оковы и капюшон. Под мешком уши Исмаила были закрыты наушниками, а глаза – рабочими очками, залепленными непрозрачной лентой. «Они точно не хотят, чтобы он знал, где находится», – подумал Пол, когда каптенармус освободил глаза и уши пирата. Моргая, Исмаил осмотрелся и остановил взгляд на Поле. Его лицо имело отсутствующее выражение, глаза были налиты кровью. Как только он расположился на стуле, агент из СКР включил на запись стоящую на штативе камеру и вместе с каптенармусом удалился в угол помещения.
– Вас зовут Исмаил, а не Ибрахим, – будничным тоном начал Пол. – Похоже, я многого о вас не знаю.
Пират посмотрел на него пустым взглядом.
– Моего деда звали Ибрахим, – медленно произнес он. – Он погиб во время авиаудара, нанесенного по приказу генерала Гаррисона в тысяча девятьсот девяносто третьем году, вместе со многими другими сомалийскими старейшинами, которые хотели мира. Они были готовы сотрудничать с Америкой и верили, что Америка станет сотрудничать с ними. Я совершил ту же ошибку. Ваша страна не заинтересована в мире, если это мир не на ее условиях.
Пол встретил его взгляд.
– Мне жаль, и я не горжусь многими вещами, которые сделала моя страна. Но вы здесь не из-за этого, верно? Вы попали сюда, потому что один человек мертв, а его сын – юноша примерно вашего возраста – находится между жизнью и смертью. Что на это сказал бы ваш дед?