Все купленное не уместилось в мою походную суму, соответственно пришлось поменять планы и вместо метлы, я отправилась домой на дилижансе. Купить билет успела только на последний, потому сейчас ждала на притихшей остановке, глядя в потемневшие небеса, удивляясь царящей вокруг тишине. Мечтала о том, как сложится моя дальнейшая жизнь, каким вырастет мой сынок. Опасалась, что не справлюсь с ролью мамы мальчика, надеялась, что сумею лучше узнать сына, научусь понимать его, правильно воспитаю. Хотелось бы видеть своего мальчика, обнять его, прижать к сердцу, и на душе от одной только мысли об этом стало теплее. Вытащила из сумы пряник, купленный в дорогу. Он был в форме зайца – именно таких любил Мишка. Вдохнула медовый аромат, приготовилась откусить.
Но почти сразу охнула, ощущая, как под лопатку впилось что-то острое. Многолетняя выучка позволила не упасть на колени, а сгруппироваться, отскочить, повернуться.
Позади стояла разъяренная Ида, и я прохрипела:
- Ты что?
Безумная усмешка исказила черты ищейки, когда она медленно начала подбираться ко мне. Я попыталась вытащить кинжал из своей спины, на миг, почти теряя сознание, отвлеклась. Этого мгновения и хватило Листаковой, чтобы подскочить и ранить снова, уже другим клинком. Не смертельно, но больно, и я упала на колени, все еще пытаясь избавиться от первого кинжала. Темнота надвигалась на мое сознание, грозя поглотить его, но боль заставляла двигаться, бороться с забытьем, потому что напоминала о смерти. А мне хотелось жить, воспитывать сына, дарить ему свою любовь!
- Лучше бы ты меня убила, Велея! – всхлипнула Листакова, хватая меня за горло, ломая сопротивление. – Мне не жить без него…
- Глупая ты… - сумела высказать я, собирая остатки сил, взмолилась. – Отпусти… меня сын ждет…
- А вот меня в этой жизни не ждет никто! Я совершенно бесцельно существую… - она размахнулась, нанося удар в мою грудь.
Я задохнулась от боли, вспоминая светлое личико сына, жалея, что все сделала не так, как надо, что поздно решила изменить свою жизнь. Последнее что я видела, был лежащий в грязи пряничный заяц, а последнее, что ощущала, были собственные слезы, стекающие по раскрасневшимся на ветру щекам…
Конец