VI
— Эру, говоришь, что знаешь, где обитает этот Малёк? — подозвав к себе сталкера, спросил Немо, указывающий путь в полной темноте, едва рассеиваемой лунным светом, с трудом пробивающимся сквозь жидкую листву…
— А то. Говорю ж, недалеко от Бара.
— Проводишь? Потом рассчитаемся.
— С чего вдруг потом??? — как всегда вклинился Москит, идущий за ними. — Мы договорились на пять артефактов, вот и гони нам их! И нечего завтраками нас кормить!
Немо спокойно проигнорировал брюзгу, отчего тот взбесился ещё больше.
— У тебя что, с ушами плохо??? — взревел он, срывая с плеча автомат и, направив в спину сталкера, щёлкнул предохранителем.
— С ушами хорошо, — внезапно остановившись, ответил Немо. Никто не успел заметить из-за ночной темноты, как он сумел резко развернуться, ударом ладони отвести от себя ствол и нырнуть за спину Москита. Заметили лишь когда странный, коричневатый клинок оказался у самого уха придиры. — Без ушей — плохо.
— Т-ты че-го??? — с трудом выдавил ворчун, от неожиданности выронив Абакан.
— Просто достал меня твой трёп. Я сказал — я сделаю. Хотя, конечно, с оплатой я переборщил. За вашу работу и одного артефакта многовато было бы. Все равно ни черта вы не сделали, ничем не помогли.
— Да лад-но, погорячился я! Бывает…
— Постарайся чтобы больше не было, — как-то серо посоветовал Немо. — Перун, опусти ружьё. Кот, отойди от моей спины, — и легко бросил клинок в ножны. — Так, обходим вон ту воронку в семи шагах спереди (Эру теперь вынужденно шедший впереди, шарахнулся в сторону) и через минуту делаем привал. Деревьев здесь хватает, так что можно даже развести костёр. С утра дойдём до Малька, там и рассчитаемся.
Через минуту они вышли на небольшую поляну, окруженную со всех сторон кустами и деревьями. Устроившись на самой её середине, часть сталкеров осталась доставать продукты для позднего ужина, а Фашист и Каль (последний после долгого препирательства) отправились за дровами.
Совсем скоро на поляне весело затрещал костёр, спальные мешки растянулись вокруг него, сталкеры уселись на спальниках и с аппетитом глотали горячие консервы.
— Эхххх, а все-таки и в Зоне можно жить!!! — опустошив по банке овощного супа и рисовой каши с бараниной, Фашист откинулся на спину и уставился в чёрное небо, усыпанное множеством искорок.
— Ну так! После сытного обеда любая беда становится вроде как чуть меньше, — согласился Кот.
— Нельзя. Человек в Зоне может только выживать, — буркнул Игрок, рассеянно перетасовывая зачем-то вынутые из кармана карты. — Это ад.
— Не ад, — к удивлению остальных, впервые вне обходимости, заговорил Немо. — Это Чистилище…
— Как это? — не понял Перун.
— Зона срывает маски. Здесь становится ясно, кто какой есть на самом деле. Подлый здесь не покажется добрым, трус не прикинется героем. В Зоне всегда видно, кто светлый, кто тёмный.
— А кто и никакой??? — поинтересовался Эрудит.
— Каждое разумное существо, рожденное вне Зоны может быть либо злым, либо добрым. Никаких не бывает…
— А ты?
— Спать пора. Вставать завтра рано. Всем отбой. Эру, часовых можешь не назначать. К нам никто не подойдёт, — с этими словами Немо засунул под голову свой рюкзак, запахнул поплотнее куртку и, в отличие от других игнорируя спальные мешки, быстро задремал.
На самом рассвете, клацая зубами от утреннего холода, сталкеры поднялись и голодные, так как Немо не дал времени даже на завтрак, побрели сквозь сырой, чуть туманный воздух.
— Слушай, Немо, ты ведь всё про Зону знаешь? — вдруг спросил Перун.
— Нет. Всего не знает никто.
— А, откуда берутся эти артефакты, за которыми мы ползаем?
— По-разному.
— Например?
— Бритву знаешь?
— А то! — один из самых дешёвых артефактов знал каждый сталкер.
— Он получается, когда в кусок металла попадает в Воронку и хотя б с неделю полежит в ней. Постоянные перепады давления, вместе с каким-то излучением, превращают любую железяку в острейший кусок стали. Например, вот, — Немо вытащил свой нож и протянул Перуну.
Тот аккуратно взял оружие и мимолётно оглядел его. Длинное, в полторы ладони, светло-коричневое лезвие, толщиной пожалуй даже меньше человеческого волоса, но при этом неожиданно тяжелое, и простая рукоять из шершавого пластика, с девятью зазубринами. Две из них показались Перуну совсем свежими.
— Никогда не видел, чтобы из Бритвы нож делали, — почти с благоговением пробормотал сталкер, протягивая нож хозяину.
— Я месяца два разные железяки по Воронкам раскидывал, чтобы получить что надо.