— За языком следи, а то можно и без него остаться, — негромко ответил Немо, даже не поднимая глаз от пачки галет, к которой в этот момент потянулся. — Бармен сволочь, об этом я и спорить не буду. Но говорить о нём так при мне — не стоит.
Игрок, обычно не отличавшийся мирным характером, если бы услышал такое обращение в Баре уже начал бы драку. Но ему показалось, что в этой странной землянке, в этот странный день, начинать драку не стоит. Немо же, так и не удостоивший его взглядом, заметив, что сталкеры успели опустошить по две-три банки деликатесных для них консервов, засунул руку в ящик и пошарил на дне. Появление его руки из груды припасов, вызвало полувопль, полустон. Со дна он извлёк три банки маринованных персиков, одну ананасов и одну смородинового джема. Позволить себе такие лакомства в Зоне могли лишь о-о-очень богатые сталкеры и чрезмерно влиятельные люди. Мгновенно открытые банки почти вырывали друг у друга из рук. Наконец Люба закончила последние полбанки персиков и четверть банки джема, которые сумел отвоевать для неё Перун.
— Если кому надо выйти наружу, выходите сейчас, — объявил Немо. — До полудня никто из землянки не выйдет.
— Значит, дальше выдвигаемся только в полдень? — негромко, чтобы не посвящать в дела остальных, спросил Эрудит.
— Да. Выброс будет в три утра. Часов девять накинем, чтобы чуть успокоились аномалии, спала радиация и успокоились мутанты.
— Ты чего, сдурел, девять часов ждать? Пару-тройку подождать и хватит!
— Выспимся по полной. Не знаю, когда ещё получится спокойно поспать. Итак, ровно в полдень двигаемся дальше.
— А там-то что будем делать? Ведь ферма в Тёмной Долине не одна. Там строений штук одиннадцать раскидано по всей территории.
— В основном это склады, — возразил Немо. — Две базы для техники. Ферм всего три. От западной остались одни стены, да и те порядком потрёпаны. Остаются две — на юге и севере, километрах в пяти-шести друг от друга. На какой из них засел Гиви — я не знаю. Там будем разбираться.
— Понятно. Хорошо, что ночью Выброс. Значит этот Гиви станет на несколько артефактов богаче, а отсюда вывод, что когда загребём все, богаче станем и мы.
— Едва ли. Он наверняка уже знает и про Малька, и про заставу. Думаю, что сейчас все его бойцы сосредоточены вокруг него, вместо того, чтобы собирать хабар.
— Тоже верно, — недовольно согласился Эру, никак не желающий принимать идею, что из-за осторожности проклятого Гиви потеряет несколько артефактов, каждый из которых стоит десятки тысяч.
— Всё, я — отбой, — поднявшись, Немо переступил через несколько тел, блаженно растянувшихся после шикарного ужина, и поставил оружие возле кровати.
— Слушай, Немо, — тихо обратился к нему Перун. — Можно Люба на твоей кровати поспит, а?
— А больше ничего не надо? — недобро ухмыльнулся хозяин землянки. — Может ей ещё и Винторез мой подарить? Обойдётся, вместе со всеми на полу поспит.
— Сволочь ты, Немо, — через секунду молчания выдал Перун и вернулся к уже готовившим спальные мешки спутникам.
— Какой есть, — без злости ответил ему в спину легендарный сталкер.
На несколько минут все замолчали. Слышался только шелест спальных мешков, лязг складываемого оружия и расслабленное сопение.
— Блин, чего ж у тебя даже печки маломальской нет? Холодина такой, а согреться — никак, — проворчал Москит, пытаясь свернуться калачиком прямо в спальнике.
— Ничего, перебьёш… — огрызнулся было Немо, но, обведя остальных взглядом, замолчал.
Действительно, только он, на мягком матрасе, под толстым, тёплым одеялом чувствовал себя как в раю, особенно по сравнению с последними днями, когда ночевать приходилось на земле. Остальные же сталкеры поругивались сквозь зубы на необычный для апреля холод, а бедный Перун, снова оставшийся без спального мешка, забился в угол и, опустошив свой рюкзак, попытался укрыться им, сидел, обхватив колени руками. И, кажется, в такой позе он собирался просидеть всю ночь.
Немо откинул одеяло, даже удивившись волне холода, мгновенно обрушившейся на него, и опустился на пол, на колени. Покопавшись под кроватью, вынул простой, довольно дешёвый и известный всем сталкерам артефакт — Рубин — размером с продолговатый теннисный мяч. Только вместо огненно-красного цвета, тот почему-то светился багрово-фиолетовым, а обычно гладкая поверхность покрывалась неровной паутиной тонких трещин. Сунув руку в карман, сталкер выудил патрон от Винтореза и, крепко прижав артефакт к полу, аккуратно ударил острым концом пули по Рубину. Ничего не произошло. Он ударил ещё пару раз, чуть наращивая силу удара. И вдруг артефакт едва слышно звякнул, в беспорядочную паутину трещин вплелось несколько новых и по землянке пронеслась волна жара, мгновенно поднимая температуру градусов на десять-двенадцать. После этого Немо, так и не проронив ни слова, аккуратно сунул артефакт под кровать, забрался под одеяло и, закинув руки за голову, вытянулся всем телом, чувствуя, как хрустнули позвонки.