— Ну и влипли мы, братья сталкеры, — вздохнул Фашист.
— Нда уж, — кивнул Перун. — Два раненых, возможная погоня на хвосте и никого, кто мог бы нас вывести отсюда.
— Давайте сократим раненых, — втыкая штык в землю, предложил сталкер. — Нам-то только Немо нужен, дорогу показывать.
— Немо не даст сокращать, — мотнул головой Фашист. — Я уже предлагал…
— На фига вообще тащили? Дурость какая-то!
— Сам не понял. Он сам чуть не полз, но Игрока не бросал. Даже мне, — усмехнулся Фашист, — предложил уйти, пока за ним эти уроды чесать будут. Что же такое Немо планирует с него поиметь?
— Может от задолжал перед ним? Ну там, может Игрок его когда-то спас?
— Перун, ты сам-то понял, что ляпнул? — хмыкнул Фашист. — Ты б ещё сказал, что Игрок это сын Немо, давно потерянный, а теперь счастливо отыс… — ехидная речь прервалась стоном.
Игрок, не прекращая тихо стонать, сел и обвёл сталкеров усталым взглядом.
— О! Очнулся наконец-то, — прокомментировал Фашист.
Осторожно проведя ладонью по ране, сталкер сделал несколько глотков воды и, с трудом поднявшись, пересел к остальным.
— Это… я сказать хотел. Фашист, спасибо тебе, что тогда, по дороге не бросили меня. Я теперь, вроде как, должник твой.
— Это Немо. Я бы бросил.
— Да уж, странный он человек, — пробормотал Игрок, выделяя последнее слово вопросительной интонацией, словно сам не был вполне уверен в этом.
— Странный, не странный, а шкуры он нам всем спас, — напомнил Перун.
— Мне не спасал! — довольно возразил Штык.
— Спасал-спасал, — не согласился сталкер. — Или ты кровососа забыл? Они, между прочим, наткнувшись на кучку раззяв, вырезают всех, про запас.
— Так зачем же ему это надо? — вздохнул Игрок. — Он же каждый раз шкурой рисковал, нас спасая.
— Я на эту тему вот что надумал, — ответил Фашист. — Он ещё облаву задумал, вроде той, что на заставе. А то и не одну. Вот для этого ему люди и нужны.
— Были б у меня его способности, я просто ещё раз наведался к Бару и набрал ещё лохов, вроде нас, — опроверг его Игрок.
— Может огласки не хочет? Ему ж на руку, когда все думаю, что он байка простая. Кстати, насчёт баек. Все заметили, как он кровососа вычислил? Как всегда раньше всех!
— Да уж, раньше всех, — признал Игрок. — А насчёт огласки… Ты много кому рассказать успел? Ему ж нас всех перерезать проще, чем химере плоть зарубать.
— А может руки не хочет лишней кровью пачкать? — предположил Перун.
— Точно, не хочет, — нервно хихикнул Игрок. — Знаешь, что он с этим Гиви сделал, отчего тот крышей двинулся? Помнишь, как Зверь прозвище получил? Так он рядом с Немо — щенок!
— Кстати, что он от Гиви хотел? — не поверил добродушный Перун.
— Расспрашивал где артефакты такие надыбали. Да ещё чего в грузовиках возили.
— И?
— Не сказал, гнида, где артефакты собирали. Эх-х-х-х-х, жаль! Наведаться бы туда, сразу после Выброса, да каждому по паре таких красавцев найти!
— А насчёт грузовиков? — любопытство никак не оставляло Перуна в покое.
— Ну тут Гиви явно прокололся. Надо ж было такое ляпнуть, — хохотнул Игрок. — Дети, говорит, в тех грузовиках были! Ладно, сказал бы жратва, стволы, детекторы, там, какие-нибудь.
— А я, когда мы с Немо на Тёплом лугу шарили, башмак детский нашёл, — вспомнил вдруг Перун.
Сталкеры смолкли. В голове каждого пронеслось: слова Гиви, башмак Перуна, всхлипывания и плач в грузовиках, яркие лоскутки одежды, раскиданные по Зоне. Логические цепочки, с множеством провалов, выстраивались в совершенно непонятную картину даже в мыслях Штыка.
Уже через минуту он выдал:
— Так там реально дети были?!
— Молодец, — ехидно похвалил Фашист, — быстро сообразил.
— Во блин!
XIII
Сталкеры ещё посидели, болтая о разном, избегая лишь вспоминать о грузовиках и их содержимом. Достали консервы и без аппетита пожевали безвкусную рыбу, тушёнку, паштет, пожалуй впервые за время проведённое в Зоне, выбросив почти полные банки. И, наконец, решили ложиться спать. Первым сторожить общий сон, к общему удивлению, вызвался Игрок, обычно старавшийся всеми правдами и неправдами избавиться от этой обязанности. Остальные же сталкеры очень долго ворочались в спальниках, одолеваемые странными, а местами и жуткими картинами. Но усталость, напряжение и пережитый днём страх со временем пересилили всех, отправляя в царство Морфея. Однако кошмары не оставляли и во сне.
Перун убегал, но так и не сумел оторваться от огромного безголового младенца, размером с химеру, на бегу уговаривающего сталкера вернуть ему голову.