— Немо? — резко обернулся Гусь. — Что ты сказал?
— Да! — угодливо закивал предатель. — Да, мужики! Немо! Вон тот, с Винторезом! Это он вчера и снайперов всех покрошил и самого Гиви! Вы с ним поаккуратнее! Он мало того, что знает и умеет до хрена, так ещё и псих, каких Зона не видела!
— Пошли! Боец сам разберётся, что к чему, — крикнул Гусь, держа в руках детектор аномалий и потому шедший впереди.
— Чё ты на меня уставился? — вдруг заверещал Игрок, перехватив взгляд Немо. — Вы бы меня всё равно бросили, то и пристрелили! А я жить хочу! Понял? Хочу жить!
— Вчера под пулями не бросили, — устало прошептал Немо бледными, чуть розоватыми губами.
— Значит бросили бы сегодня, — немного успокоившись оскалился любитель карт. — Идти я всё равно бы не смог. Так что я, скажем, подстраховался. И буду жить. Понял урод? Мутант проклятый!
Сталкер не ответил, последовав за уткнувшимся в экран детектора Гусем.
Двигались, как обычно в Зоне, цепочкой. Впереди шёл Гусь, обходя попадавшиеся аномалии. Следом — Патлатый, вынужденный постоянно останавливаться, чтобы откинуть волосы, норовящие попасть в глаза. За ним шли Фашист, Немо, Штык, Перун и Игрок. Замыкал шествие Столб с ручным пулемётом в руках и недовольной физиономией, на которой легко читался интеллект, по сравнению с которым интеллект Штыка показался бы абсолютным максимумом.
Сделав полсотни шагов, Игрок остановился, согнувшись в поясе и истошно застонав:
— Мужики, не могу я больше! Меня вчера маслиной продырявило! Оставьте меня, а? Я ж все сделал, как договорились, провёл вас к этим спящим раззявам! Я ж всё честно… Отпустите, ну пожалуйста! Зачем я вам ещё нужен?
— И правда, — остановился Гусь. — Зачем ты нам ещё нужен? Столб! Если не сможет идти, пристрели его.
Явно не ожидавший такого поворота, Игрок выпрямился и поспешно заковылял вперёд, умудрившись обогнуть Перуна и Штыка.
Конвоиры же настолько уверились в своих силах, что даже не стали отбирать у захваченных оружие. Оно болталось на их спинах вместе с рюкзаками, вот только стащить его со спины и быстро воспользоваться мешали крепко стянутые за спинами руки.
Но каждый не сомневался в причинах спокойствия Немо. Все четверо были уверен, что ещё минута и он, освободив руки, шутя перебьёт врага. Троим эти мысли грели души и только Игрок все больше бледнел, про себя ругая безалаберного и тупого Гуся, не сумевшего оценить всей опасности.
Минуты же утекали, метры мелькали и ничего не происходило. Фашист с ужасом понял: Немо ничего не предпринимает лишь потому, что ему нечего предпринять. Он едва передвигал ноги, связанный, обессиленный и безразличный ко всему.
„Сволочь! — подумал парень, чувствуя, как вдруг задрожали руки. — Немо, сволочь ты! — он на мгновение зажмурился, чтобы слёзы не покатились по щекам. — Тебе-то, гаду, что! Ты психом жил, психом и сдохнешь. Никогда, урод, ничего не понимал. А я-то не хочу подыхать! Господи, зачем же я в эту Зону проклятую полез! Теперь точно никак не вывернуться. Даже сдать некого и нечего, как Игроку. Уж он теперь свою жизнь наверняка выторгует. А я… Я теперь точно со своей распрощаюсь. Господи, за что же мне такое… Ведь я жить хочу, Гос-с-споди! Жить! Ведь это самое ценное, что только может быть… — тут он невольно остановился, и Немо впечатался ему в спину, чуть не сбив с ног. Сталкер, когда-то бывший скинхедом, даже не заметил этого, сделав по инерции несколько шагов и продолжив шагать на автомате. Он сам не понял, что произошло. Только произнеся мысленно последние слова, почувствовал, что вляпался в большую кучу. Но даже не кучу дерьма, а что-то неизмеримо более гадкого и противного, от чего не удастся отмыться от конца жизни, как ни старайся.
„А чего я сказал-то? — молча завопил он, даже не замечая мощных Электр, занявших огромную поляну, по которой конвоиры вели пленников. — Разве не правду сказал? Ведь жизнь это и есть самое ценное! — пытался спорить парень с чем-то огромным, что вдруг появилось где-то внутри. — Её беречь надо! И каждый бережёт, кроме идиотов вроде Немо! Она же всего раз даётся и прожить её надо… — что-то перехватило его за горло, не позволяя даже мысленно закончить фразу. — Да что же это такое! — всхлипнул несчастный парень, всё же не удержав нескольких слезинок. — Ещё и сон этот проклятый, Гиви долбанный, дети тупые, что лезут, будто я их защитить должен“, — картина недавнего сна так ярко предстала перед глазами, что Фашист опустил голову, уткнувшись взглядом в сочную траву, смятую ботинками Гуся и Патлатого. Но видел он не зелень, а лицо девчонки, в горло которой вгрызся Гиви. Рывком отрывая взгляд от травы, он поднял лицо с мгновенно испарившимися с щёк и глаз слезами. Лицо, конечно, не изменилось. Но теперь это было лицо не мальчишки, а мужчины. Бросив мимолётный взгляд через плечо, он увидел синевато-белое лицо Немо.