— Врешь, — срывающимся голосом пробормотала Люба. — Ты не человек. Ты сволочь и все врешь. Зона может изменить самого лучшего человека в мире! Самый добрый, сильный, смелый и честный придя сюда становится злым, жадным, трусливым и гадким. Но если его вернуть домой, он снова станет тем, кем был всегда! Станет! Станет, ублюдок!
— Не станет. Никто не может стать. Маски сожженные Зоной обратно не возвращаются, — объявил Немо и просто ушел к сталкерам, которые с разной степенью интереса наблюдали за диалогом, не слыша ни слова.
Перун внимательнее всех наблюдал за этим диалогом, завидуя Немо, что именно его Люба позвала для разговора. И сейчас у него затряслись руки, когда разглядел вздрагивающие плечи девушки, одиноко сидящей одна среди бескрайней и безжалостной Зоны. Парень уже хотел вскочить на ноги и пойти к ней, как-то утешить, сказать что-то хорошее и просто побыть рядом, чтобы она не была так одинока и беспомощна, но раздался крик Немо:
— Подъем. Засиделись. Нам к ночи нужно дойти хотя бы до Норки.
Любопытный сталкер медленно поднялся, подбирая оружие и даже удивляясь тому, что совершенно не хочется узнавать что такое Норка и зачем до неё добираться до ночи. Что-то до сих пор не знакомое не давало покоя, придавая силы и в то же время заставляя все мышцы расслабиться. С трудом преодолев это чувство, Перун поднял СВУ и рюкзак Любы и отдал вернувшейся к группе девушке.
Немо решительно и быстро вел группу. Перун, в отличие от обычных переходов, не задавал вопросов и тишину прерывали лишь редкие советы Одинокого снайпера, как обойти ту или иную аномалию, из встретившихся на пути.
Из попавшихся на пути зарослей кустов на сталкеров ринулась небольшая стая тушканчиков, голов в двадцать. В этот раз даже оружие люди сдергивали как-то замедленно и неуверенно. И точно, не добежав до сталкеров, часть мутантов упали, чтобы больше не подняться, а оставшиеся вереща на всю округу скрылись в зарослях, из которых недавно выскочили. Немо даже не сбавил шага, смерив замершие тельца спокойным, без насмешки или опаски, взглядом. Люба задумчиво почесала за ухом, Перун сдержался с вопросом, уже запомнив, что ответа не добьется. Остальные сталкеры просто были довольны, что дело обошлось без перестрелки и траты драгоценных патронов.
Мимо группы проскользнула пара чернобыльских котов, решивших полакомиться дохлыми тушканчиками, попутно предупредительно проурчав на людей, напоминая, что это их добыча и делиться ею они не собираются.
Больше мутантов в пути сталкеры не встретили. Три раза они заметили группы сталкеров, предпочитавших держаться на разных расстояниях, в зависимости от численности и вооруженности. Но близко не подошел никто. ПДА тоже молчали, изредка попискивая сообщая о крупных группах мутантов и смертях менее удачливых коллег. Просьб о помощи не было. В Зоне редко успевали попросить о ней.
Солнце нырнуло за горизонт, уступая ночное дежурство луне. Москит принялся отпускать колкости и недовольные замечания, намекая что ночью по Зоне могут передвигаться лишь идиоты и самоубийцы. Каль дергался на любой шорох, едва не всадив очередь в Перуна, под чьей ногой хрустнула ветка. Но Немо привычно вел отряд вперед, легко ориентируясь в почти полной темноте. И в момент когда Эру поклялся сам себе высказать Немо все что о нем думает, если через пять минут тот не объявит привал, сталкеры увидели тёмный силуэт старого, сильно обветшалого здания.
— Норка. Ночуем здесь, — объявил Немо.
Крепкая обитая железом дверь распахнулась от толчка сталкера, впуская в сырое и не слишком приятное помещение, которое тем не менее могло послужить хорошей защитой от любого нападения. Одну из комнат кто-то превратил в отхожее место, получив от Немо короткое, но хорошо характеризующее их описание. Стена другой грустно хвасталась огромной дырой, видимо приобретя её от выстрела из подствольника или даже тяжелого гранатомета. В третью Перун лишь заглянул, тут же выскочив оттуда, откашливаясь от вони чего-то сырого и хорошо перепрелого. А в центре четвертой, дальней, комнаты, на подставке из кирпичей, возвышался закопченный железный бак с кучей углей — видимо именно в нем заглянувшие сталкеры разводили костры, жалея деревянный пол с облупленной краской.