Перед Семёном был чистенький коридорчик, освещённый дежурным потолочным плафоном. Прикрыв за собой дверь, Семён с опаской пошёл по коридору - всё-таки у него ещё не было опыта по вторжению в чужие дома, и он на каждом шагу ожидал какого-нибудь подвоха. Ловушку для нежданных гостей.
Дальше был холл. Широкий, устланный багрово-красным ковром, с диванчиками вдоль стен; окна, закрытые снаружи чёрной материей, света практически не давали, но освещения было более чем достаточно - многорожковая хрустальная люстра под высоким потолком сияла ровным и очень белым светом. Ярко, как осветительная ракета.
С одной стороны из холла тянулась вверх широкая лестница с низкими мраморными ступенями, ведущая на второй этаж; по бокам лестницы, в углублениях, были две резные двери с маленькими табличками - таблички тускнели красным тревожным светом. Как фотографические фонари.
С противоположной от лестницы стороны была дверь выхода - над ней сверху, прямо на стене, так и было написано: «Выход». Буквы были хоть и серебряными, но расплывчатыми и какими-то косыми, словно написанными второпях. Сама дверь была крест-накрест заколочена толстыми длинными досками. Изнутри заколочена.
- Нехорошее какое-то место, - поёжился Семён. - Вон, дверь забита. И свет везде горит. Словно ждут нас.
- Ерунда, - отмахнулся медальон, - света он испугался! Забыли выключить и всё. А дверь для надёжности заколотили, от таких как мы. Пошли на второй этаж. Чувствую я, что дом просто переполнен магией. У меня специальная настройка на неё имеется, - похвастался Мар. - Так она показывает, что на втором этаже интереснее всего будет. Наверное, там самые крутые заклинания хранятся. В сейфе. Ты сейфы вскрывать умеешь? Ах да… Ничего, я подскажу. Пошли, - и медальон нетерпеливо закачался на цепочке.
Семён потоптался на месте.
- Всё равно мне здесь не нравится, - упрямо повторил он. - Пошли лучше отсюда. Я другой дом подыщу, не такой жуткий. У меня всё внутри холодеет… не пойму, от чего, но тоска берёт… Страшно мне!
- Тогда тем более всё осмотреть надо, - сурово сказал Мар. - Со страхом надо бороться! Если не найдёшь его причины сейчас, то тогда всю жизнь пустых домов бояться будешь. Так говорил мой бывший хозяин-метиец, когда своего помощника работе обучал. А он был дока в вопросах психологии, мой бывший хозяин. Его потом помощник и задушил, - совсем не кстати добавил Мар. - Воспитал на свою голову.
Семён сглотнул, передёрнул плечами и пошёл к лестнице.
- Эти дома особые, - бодрым голосом продолжал рассказывать Мар, - в них сколько хочешь скрытых этажей и подвалов может быть. Можно себе позволить такую роскошь, когда денег навалом! Хотя я в этом никакого смысла не вижу, но некоторым нравится превращать свои дома в многомерный лабиринт. Помню, мы неделю как-то шлялись по такому дому. Хорошо что тот мой хозяин, забыл как его звали, позаботился заранее - запаковал в меня еду и воду. Ну, заклинания пищевые…
- А они у тебя остались, те заклинания? - шёпотом спросил Семён, поднимаясь по лестнице.
- Не-а, - также бодро ответил медальон, - последнюю воду ты в Хранилище выпил. Да ерунда это! Выживем.
- Не проще ли было снять где-нибудь дом на недельку, - раздражённо пробормотал Семён, подходя к двери на следующем этаже, - с линией связи. Денег-то у нас невпроворот.
- А как же кодекс вора с прикрытием? - запротестовал Мар, - а острые ощущения, в конце концов?!
Семён открыл дверь.
- Ёма-ё, - дрожащим голосом сказал медальон, - а вот и острые ощущения. Доболтался…
Семён сначала ничего не увидел, слишком резок был переход от яркого медицинского света к полумраку, но чуть погодя глаза у него привыкли. И он тоже увидел…
Зал был высок настолько, что потолок его терялся в темноте; казалось, что стены, свободно задрапированные чёрной, такой же как и на окнах, материей, бесшумно и медленно колышутся под непрерывным ледяным сквознячком; резкий оранжевый свет, идущий от пола, переливался на мягких стенах невнятными отражёнными разводами.
Посреди зала, нацелившись в стены острыми лучами, на полу тлела неугасимым вулканическим пламенем большая колдовская пентаграмма. Очень большая пентаграмма. Огромная. Потому что оценить её размер можно было очень легко: возле каждого луча огненной звезды лежало по скрюченному человеческому скелету. Скелеты в сравнении с пентаграммой были маленькими и жалкими. Убогими.