«Ты, вероятно, прав. Что я знаю, в конце концов?»
Он тихо рассмеялся.
«Значительно больше, чем большинство из нас».
Она усмехнулась.
«Мой друг, я начинаю в этом сомневаться. Да, я начинаю сомневаться».
Она смотрела на стену смерти и думала о делах, о своей жизни и своем одиночестве. Она думала о Мак и о том, какой счастливой она кажется, живя с женщиной, когда-то подозреваемой в убийстве.
Возможно, ее собственное мнение было омрачено ее чувствами. Патрисия, все еще, заботилась о Мак. И именно по этой причине, если уж быть честной, она не хотела, чтобы Лиз была в чем- либо замешана. Но, в то же самое время, было невозможно доверять этой женщине. Лиз что-то скрывала, она была в этом убеждена. Джей? Вероятно. Но она не была в этом уверена.
Возможно, это было ее проблемой. Возможно, она, действительно, знала намного меньше, чем когда-то думала. Возможно, она вообще ничего не знала.
«Есть кое-что, чего ты не знаешь», — прошептала довольно крепкая женщина. На ней была белая майка, мешковатые джинсы, и кепка с закругленными краями и пуговицей на макушке. — «Я хочу тебе рассказать».
Она наклонилась над темнокожей женщиной в синем платье, которое та носила в церковь и голову которой прикрывала шляпа. Женщины стояли напротив ветхой двери сарая, в котором, позади них, виднелся старый трактор. Горячее южное солнце, блестело на их коже.
«Я не знаю…» — темнокожая женщина отвернулась, словно не желая слышать опасного признания.
Сильная женщина протянула руку и осторожно приподняла подбородок другой женщины так, чтобы их глаза встретились. — «Корал, ты должна знать. Я…»
«Нет, пожалуйста, мисс Хазель». — Слеза скользнула вниз по ее щеке. — «Вы не можете».
«Могу». — Хазель сорвала с себя кепку и длинная коса упала ей на плечи. Она уронила кепку и взяла лицо Корал в ладони. — «Я люблю тебя».
«Нет, — прошептала Корал. — Если в городе узнают, что они сделают с вами…»
«Тсс». — Хазель прижала свои губы к губам Корал, не давая ей говорить.
Протестуя, Корал тихо хныкнула и попыталась отодвинуть ее. Поцелуи были мимолетными, дыхание прерывистым. Наконец, Корал сдалась и ее руки упали, а поза смягчилась, как — будто она начала таять. Хазель наклонилась и, обнимая ее, прижала к сараю. Их рты, почти коснулись друг друга, тела дрожали.
Хазель посмотрела в ее глаза. — «Ты тоже это чувствуешь, не так ли?»
Корал коснулась своих губ, слезы полились ручьем по ее лицу.
«Да».
«Разве ты не видишь, что мне все равно, что подумают в городе?»
«Это небезопасно, мисс».
«Я никому не позволю причинить тебе боль. Клянусь могилой моего отца». — Она взяла руки Коралл в свои. — «Ты можешь поселиться здесь, со мной. Я скажу всем, что наняла тебя в качестве горничной. Никто не будет с этим спорить. Бог знает, как я нуждаюсь в этом». — Она улыбнулась.
«Я не могу».
«Скажи мне, что ты не любишь меня».
Корал ничего не ответила.
«Скажи мне, что ты не чувствуете то же самое, и я оставлю тебя».
Воцарилось молчание. Наконец Корал произнесла:
«Я не могу сделать этого, мисс Хазель. Я не могу сказать вам, что не люблю вас. Поскольку это было бы ложью. Явной ложью. А я не хочу лгать».
Хазель снова приникла к ее губам. Их поцелуй быстро углубился и взорвался безумным желанием. Она оторвала свой рот и поцеловала Корал в шею.
«Я люблю тебя, Корал», — прошептала она. — «О, Боже, помоги мне. Как же я люблю тебя». — Она задрала платье Корал, не прерывая поцелуев.
«Мисс Хазель, что вы делаете со мной», — вздохнула Корал.
Хазель с натиском подалась вперед, ее рука скользнула под платье. Корал вскрикнула от удовольствия и прикусила губу, чтобы заглушить стоны. Она уткнулась лицом в плечо Хазель, поскольку сильная женщина вошла в нее, совершая ритмичные движения. Слезы продолжали литься по ее лицу, даже когда ее опасения отступили и она стала получать удовольствие.
Она закрыла глаза и крепко ухватилась за Хазель.
«О, что вы делаете со мной», — в последний раз прошептала она, прежде чем содрогнулась в оргазме.
«Стоп… снято!»
Эрин вздрогнула от резкого возгласа режиссера. Две актрисы замерли и отодвинулись друг от друга, обе улыбающиеся, но явно уставшие. Эрин смахнула слезу.