А она разделила с ним ложе!
Ничего не видя перед собой, Сьюзен пробиралась сквозь деревья, то и дело едва не теряя тропу из виду. Под тяжёлыми облаками и густыми кронами деревьев было так темно, словно близилась ночь, а не полдень. Тяжелая капля влаги скатилась с листа и упала на стекло ее очков. Небеса были готовы разверзнуться, но Сьюзен не была уверена, что идет именно по той тропинке, которая ведет от дома мистера Ботуика на утесе к Мунсид-Мэнору.
Впрочем, должна же эта протоптанная грязь вести хоть куда-то. За первой холодной каплей тут же последовала вторая, а потом хлынул ливень, так что Сьюзен пришлось искать убежище.
Ее руки начинали замерзать, и она с тоской подумала о теплых перчатках. Может, все-таки надеть хотя бы испачканные, несмотря на пятна крови, оставшиеся на белом шелке? Сунув немеющую от холода руку в карман, Сьюзен вытащила; оттуда темный комок, хорошенько встряхнула его и выронила на землю.
Теперь ткань стала коричневой и влажной, но она увидела лишь… одну перчатку. Интересно… Куда же могла подеваться вторая? Сьюзен задумалась, а ее одежда, волосы и кожа с каждым, мгновением становились вер более мокрыми. Оставить эту перчатку здесь? Нет. У нее были причины не разбрасывать перчатки, и эти причины никуда не исчезли. Тяжело вздохнув, Сьюзен решила поискать вторую перчатку. Но вокруг были только грязь, слякоть да опавшие листья. И все это липло к окончательно испорченному платью. Может, она неправильно выбрала путь? Может, стала спускаться вниз по другой тропе? Хватит об этом думать! Заставив себя вспомнить о пропавшей перчатке — должно быть, она лежит где-то, утонув в жидкой грязи, — Сьюзен стала спускаться вниз по тропинке. Она сойдет с ума, если, раздвинув перед собой ветви деревьев, обнаружит, что вернулась к дверям мистера Ботуика.
Пират!
Неудивительно, что от него так и веет опасностью и высокомерием и что он привык делать все, что ему заблагорассудится.
Споткнувшись, Сьюзен ухватилась за скользкий ствол ближайшего дерева. Ей всегда казалось, что она лучше разбирается в людях. Она-то думала, что мистер Ботуик из простолюдинов но у него добрая душа, что он беспутный — но непонятый, горячий — но абсолютно безобидный. Как же она ошибалась!
Дождь немного затих, и Сьюзен продолжила свой путь. Тропинка становилась шире, деревьев было все меньше, да и листья под ногами уже не лежали ковром. Наконец она оказалась на поляне, и там, впереди — как маяк во тьме, как мираж в пустыне, как сама Чаша Грааля — раскинулись… конюшни.
Смеясь и плача, Сьюзен бросилась вперед. Поскользнувшись, она упала в грязь, но тут же поднялась и вновь понеслась к постройкам, как будто ее жизнь зависела от находящихся там лошадей. Впрочем, возможно, так оно и было.
Вдруг она услышала гогот неприятных на вид конюхов, болтавшихся без дела у открытой двери. Не важно! Она добьется их расположения (и сможет получить лошадь, пожалуйста, Господи!) с помощью женских чар и самоуверенности в считанные мгновения. Сьюзен замедлила бег и пошла вперед спокойно, с достоинством. Правда, она вымокла до нитки и запыхалась, зато впервые за долгое время ее посетила надежда на лучшее.
— Добрый день! — крикнула она.
Руки всех конюхов автоматически дернулись к пистолетам, висящим на поясе в кобурах. Но, увидев, что она не представляет для них опасности, конюхи опустили руки. Конюхи… вооружены? Сьюзен охватило нехорошее предчувствие, кажется, ее занесло не в самое подходящее для нее место.
— М-м-м… А чьи это конюшни? — крикнула она, решив не подходить к постройкам ближе чем на два ярда, отделявшие ее от них.
Один из мужчин выплюнул изо рта листок, который жевал до этого, и ответил:
— Мистера Ботуика.
Интересно. Сьюзен подумала, что, может, ей стоит прямо тут заколоться кинжалом, чтобы избавить их от необходимости ее убивать.
— Тимоти Ботуика? — все-таки спросила она, несмотря на неприятное чувство, появившееся где-то в животе и подсказывающее ей, что ответ будет иным.
Конюх помотал головой.
— Нет, его брата, — ответил он.
Ну конечно! Она наконец нашла единственную конюшню в радиусе двадцати миль, и эта конюшня принадлежит мистеру Ботуику. Пирату, которому она по ошибке отдала свою невинность. Первого уже не вернуть, зато к последнему она отныне будет относиться с большим вниманием. Этот человек не заслуживает доверия. Как, возможно, и его конюхи.
— А м-могу я посмотреть лошадей? — запинаясь, спросила Сьюзен, несмотря на сделанные только что выводы.
И снова пальцы конюхов дотронулись до бедер, но на сей раз их руки были готовы к действиям.
— Нет! — услышала Сьюзен однозначный ответ.
Спорить бесполезно.
Черт, черт возьми! Дьявольщина, трижды дьявольщина! Сьюзен подняла глаза на все еще мрачное небо и моргнула, когда тяжелая капля упала на стекло ее очков. У нее просто не хватало слов, чтобы выразить свое огорчение.
Конюхи молча ждали, не сводя с нее глаз.
Сьюзен захотелось расплакаться. Она стоит перед ними, такая несчастная, опечаленная. Девушка с намокшими, прилипшими к лицу волосами, в заляпанном грязью платье с порванными рукавами и ободранным подолом. На ней нитки сухой не осталось! Но хуже всего — она растерялась.
— Не могли бы вы быть так любезны и показать мне, в какой стороне находится Мунсид-Мэнор? — спросила Сьюзен.
Как же ей было досадно из-за того, что ее голос предательски задрожал! Правда, Сьюзен не могла понять, и почему содрогается от дрожи ее тело: то ли от холода, то ли из-за опасений, что конюхи застрелят ее просто из желания ей помочь. Впрочем, еще больше она боялась того, что они не знают, где находится Мунсид-Мэнор, и не укажут ей дорогу, и ей придется бродить по мокрой чертовой глуши, пока она не умрет от холода и голода.
Но тут один из конюхов принялся жестикулировать. Нет, не тот, который плевался, а другой. Более приятный. Он, конечно, тоже был вооружен, но хотя бы не отказался ей показать, как отсюда выбраться.
— Это не так уж далеко отсюда, — сказал конюх, — надо только пойти вверх по другой тропе. Вы не сможете заблудиться. И идите по тропе, никуда не сворачивая. Развилок и чего-то подобного там не будет. И вы скоро окажетесь у ворот, увитых розами.
— Вы говорите о каменном саде? — с надеждой спросила Сьюзен. — О том, что расположен позади Мунсид-Мэнора?
— Именно о нем, — кивнул конюх.
— Большое вам спасибо, — поблагодарила Сьюзен.
А потом она улыбнулась этому человеку — ни к чему наживать новых врагов — и пошла в указанном направлении.
В конце концов Сьюзен добралась до другой тропинки. Более широкой. Вокруг нее было не так уж много деревьев с пышными кронами, и она пошла по самой середине тропы, чтобы ненароком не свернуть вправо или влево.
Наконец-то Мунсид-Мэнор!
Кто бы мог подумать, что настанет день, когда она испытает облегчение, ступив ногой на садовое кладбище!
Ей вовсе не улыбалась перспектива находиться поблизости от Олли и его прихвостня-дворецкого, но здесь у нее по крайней мере была уверенность в том, что она останется живой до того мгновения, пока мистер Форрестер не заберет ее на ассамблею. Только ей придется держать рот на замке и не мозолить хозяину дома глаза. Возможно, лучше всего запереться в своей комнате до тех пор, пока за ней не приедет судья.
Сьюзен сразу пошла наверх и позвонила в колокольчик, чтобы ей приготовили ванну. Если бы только она могла уйти из дома мистера Ботуика с тем же ощущением счастья и оптимизма, которое подарили ей его объятия! Но ей больше не удержать того ужаса, который она все время старается подавить в себе. Несмотря на то что она смыла с рук кровь полицейского с Боу-стрит, ощущение того, что она до мозга костей покрыта грязью, вернулось. Сунув нож Тимоти в ящик комода, Сьюзен бросила свое платье и испачканную кровью перчатку в камин.