– Тогда найди другой угол обзора. У тебя есть обладатель «Кубка Хейсмана», который теперь работает пожарным? Я хочу, чтобы эта история лежала у меня на столе к концу месяца. Вау, Эйнсли.
Вау? Точно.
– Я просто не думаю, что я...
Кэролайн прерывает меня.
– Я думаю, Эйнсли беспокоилась, что вы захотите сфокусироваться на пожаре, но я думаю, она точно найдет правильный ракурс.
Он кивает.
– Да, сосредоточься на спортивных достижениях.
Эйден насмехается.
– Подождите, вы хотите, чтобы Эйнсли писала о спорте?
Моя гордость задета, но, увидев ухмылку Тори, я понимаю, что, несмотря ни на что, я напишу эту чертову историю.
– Я знаю все о спорте, Эйден.
– Конечно, знаешь, ведь ты профессионал.
– Неважно. Я точно смогу. Это будет лучшая история, которую вы когда-либо читали.
Это будет что-то, это точно. Да, я знаю. Я не самый подходящий журналист для этой работы, но я буду великолепна. Я всему научусь, найду новый, свежий подход и сделаю эту историю потрясающей.
Надеюсь.
Тори резко вздыхает.
– Знаете, я сделаю это. Не знаю, справится ли Эйнсли.
Я чувствую жжение в глазах, но не позволяю слезам пролиться. Я ни за что не заплачу на глазах у всей команды. Ни в коем случае. Нет. Никакого. Черт возьми. Шанса.
Я поднимаюсь на ноги, и снова мой рот начинает работать раньше, чем мой мозг успевает за ним угнаться.
– Ни в коем случае. Я знаю, что могу написать потрясающую историю. Такую, которой эта газета будет гордиться.
Мистер Криспен подносит руки ко рту и поджимает губы.
– Ты уверена, что сможешь это сделать?
– Я знаю, что смогу.
– Ты хочешь писать о спорте?
Нет, но это все, что у меня есть.
– Да, и я покажу вам, что могу освещать множество тем, и, надеюсь, в следующий раз, когда я подам идею, вы рассмотрите меня для этого.
– Если я дам тебе эту работу, а ты не выполнишь ее, ты знаешь, что будешь писать о туфлях и шарфах? – спрашивает мистер Криспен.
Если я все испорчу, он может меня уволить. Впрочем, у меня достаточно чувства самосохранения, чтобы держать это при себе.
– Хорошо, Эйнсли. Статья у тебя. Удачи.
Она мне понадобится, когда я появлюсь на пороге Леклана Уэста спустя четыре года.
Все расходятся, кроме Кэролайн, которая облокотилась на стол со смехом в глазах.
– Ты собираешься писать о спорте?
– Очевидно. Я имею в виду, что не так уж сложно узнать о футболе или чем-то подобном.
Это лучше, чем писать о Леклане – герое-спасителе детей.
– О, милая, ты думала, что бейсбольная команда в Нью-Йорке – это футбольная команда, а в хоккее есть иннинги.
– Откуда мне было знать, что это четверти? – спрашиваю я, растерявшись.
Она хлопает себя по лбу.
– Периоды. У них есть периоды, а не четверти.
Точно. Клянусь, они объяснили это на игре в тот вечер. Я пошла, потому что это было бесплатно. В газете были билеты или что-то в этом роде, и они отдали их Эйдену, который передал их Кэролайн. Я понятия не имела, как чертовски холодно будет на арене. Это был неприятный сюрприз. Хотя это же хоккей. Тем не менее, мне казалось, что в той части, где находятся болельщики, будет комфортно, и мне не понадобится чертово пальто.
– По крайней мере, я узнала все об обледенении.
Она закатывает глаза.
– Да, при каждом назначенном пенальти ты просто кричала... «Обледенение».
Я пожимаю плечами.
– Ну, они часто это делали.
– А ты хоть знаешь, что это такое сейчас?
Она считает себя такой самодовольной. Я точно знаю, что это такое.
– Это когда мяч...
– Шайба.
– Проходит за ту линию, за которой сидит парень в клетке...
– Сетка, – со вздохом говорит Кэролайн. – Ради всего святого, этот разговор мучителен.
– Точно. А остальные игроки слишком медлительны, чтобы добраться до другой линии. Это была красная? Или синяя? В любом случае, это линия, а их там не было.
Кэролайн поднимает голову к потолку, а потом снова смотрит на меня.
– Ты последний человек во всем мире, который должен писать о спорте.
– Не в этом дело. Я хотела получить эту работу. Это наконец-то мой шанс доказать, что я способная и умная журналистка, которая может справиться с любым материалом, который попадет ко мне на стол. Я с отличием окончила Нью-Йоркский университет и собираюсь отправиться в Эмбер-Фоллс, получить все необходимое и написать убойную статью.
Когда я устраивалась на эту работу, у меня был план заполучить несколько заголовков, а затем работать в более солидном издании. Не то чтобы это место было плохим, просто его не очень-то уважали как газету. Но у меня были счета, а отец отказывался помогать мне после школы. И вот я здесь, зарабатываю на жизнь.
Кэролайн улыбается.
– Я знаю, что так и будет.
Я испускаю долгий вздох и прислоняюсь к стене.
– У меня все получится, правда?
– Ты сделаешь все как нельзя лучше. Какой у тебя план?
– Во-первых, мне нужно изучить его футбольную карьеру, потому что все, что я о нем знаю – это то, что он лучший друг моего брата. Интересно существует ли «Футбол для чайников»?
– Да, но даже это может оказаться для тебя слишком сложным.
Я показываю ей язык.
– Заткнись.
– Что ж, повеселись в Эмбер-Фоллс.
– Да, я буду веселиться как никогда.
И разве это не преуменьшение года?
Глава третья
Леклан
– Папочка, я не хочу сегодня идти в школу, – жалуется Роуз, пока я завязываю ей шнурки.
– Почему? Ты же любишь школу.
Она поджимает губы.
– Потому что Бриггс противный.
– Почему?
– Он всегда берет мои мелки, а потом ломает их. А в этот раз он сказал, что ты не герой, но ты герой.
Я сдерживаю улыбку, потому что в детстве я был таким же ребенком. Я не горжусь этим, но... Я был отморозком. Мой отец постоянно уезжал в командировки, а мать не знала, что со мной делать. Я был диким, а она была еще и закомплексованной. Мне слишком многое сходило с рук, а поскольку Каспиан был таким же хулиганом, как и я, мы вдвоем наводили ужас на одноклассников, и в основном доставалось его сестре.
– Ну, я не герой. Я просто делал свою работу.
Ее плечи резко поднимаются и опускаются.
– Я его ненавижу.
– Ты сказала ему, чтобы он завязывал с этим, или ты надерешь ему задницу? – спрашиваю я.
Роуз качает головой.
– Я не могу его ударить. Он мальчик, и у меня будут неприятности.
Я не поощряю насилие, но Бриггс придирается к ней с самого начала учебы, а иногда это именно тот способ заставить хулигана остановиться.
– Хочешь, чтобы я это сделал? – спрашиваю я, отчасти шутя.
Роуз резко вздыхает. В свои шесть лет она уже имеет больше задора, чем я знаю, что с ним делать.
– Нет, папочка, я просто хочу остаться дома с тобой.
Я заканчиваю с обувью и сажусь на корточки, упираясь обеими руками в край ее стула.
– Что бы случилось, если бы случился пожар? Кто бы за тобой присматривал?
– Я большая девочка. Я могу остаться дома одна.
– Ты большая девочка, но не настолько. К тому же я не очень хороший учитель.
Роуз наклоняется вперед и берет мое лицо в свои руки.
– Пожалуйста?
Боже, этот ребенок обвел меня вокруг пальца. Но все же домашнее обучение немного выходит за рамки моих возможностей.
– Извини, малышка, этого не будет. Тебе нужна школа.