– Ты уже чувствуешь волшебство? – спрашивает он.
Я чувствую что-то внутри, но это не похоже на волшебство. Это похоже на любовь. Она была внутри меня долгое время, то разрастаясь, то угасая, когда становилась слишком большой для комфорта.
Иногда, как четыре года назад, она всплывала быстро и неуступчиво только для того, чтобы быть запертой обратно в свою коробку.
Теперь эта коробка разорвана в клочья, и я не могу вернуть ее на место.
Остается надеяться, что я смогу выжить, зная, что эта любовь больше никуда не уйдет.
Слезы наворачиваются на глаза, и я благодарна темноте и воде, за то, что могу скрыть слезы, которые грозятся пролиться наружу.
– Еще нет, – признаю я, шепча, чтобы скрыть эмоции.
– Это случится.
Не случится. Это никогда не было в наших планах.
У Леклана такие высокие стены, что я не смогла бы на них забраться, даже если бы попыталась. Потеря матери и других женщин в его жизни научила его укреплять их и поднимать выше.
Я притягиваю его к себе, зарываясь лицом в его шею.
Его рука перемещается на мою спину.
– Эй, тебе настолько холодно?
Да, холодно, именно так.
– Нет, я в порядке.
– Тогда что случилось?
– Ничего, – говорю я ему в шею.
Если я не буду смотреть на него, то смогу просто притвориться.
– Эйнсли, я знаю тебя лучше. Мы договорились быть честными.
Как же я ненавижу это дурацкое соглашение. Я не стану лгать, но и не скажу ему, что влюблена в него и хотела бы, чтобы это была моя жизнь.
Это быстро положит всему конец.
Я поднимаю голову и заставляю себя улыбнуться.
– Я просто думаю о прошлом.
Он убирает мои мокрые волосы назад.
– О чем именно?
Как я вообще могу это объяснить? Не уверена, что смогу, но я выдыхаю и делаю все возможное, чтобы сказать ему правду, но не отправить его бежать к себе домой, чтобы собрать мои вещи.
– Когда я была моложе, я мечтала об этом моменте.
– Обнаженной и купающейся в священных водопадах?
– Конечно.
Он смеется.
– Теперь я знаю, что ты лжешь.
– Я имею в виду тебя, большой засранец.
Даже в темноте его улыбка освещает пространство.
– Я снова надеюсь, что эти мечты окажутся грязными.
– Не эти, – признаюсь я.
– Очень жаль.
Он такая заноза в заднице. Не знаю, почему у меня прозвище Пэйнсли, если он его олицетворяет.
Я хмыкаю.
– Ты хочешь знать историю или предпочтешь, чтобы я рассказывала тебе сказки о своих грязных снах?
– Неужели это действительно выбор? Если да, то я выбираю вариант Б.
Я сама в это ввязалась.
– Беру свои слова обратно. Нет другого варианта, помимо того, что я хочу сказать, – это он хотел узнать, о чем я думаю. Что ж, я готова рассказать.
– Типично, – шутит Леклан.
– В любом случае, – резко говорю я. – Как я уже говорила, я мечтала о таких моментах. Что ты поцелуешь меня, мы займемся сексом, а после ты обнимешь меня. Я не представляла, как мы будем плавать в волшебной воде, но ты меня понял.
Леклан молчит, и я думаю, не сделала ли я именно то, чего пыталась избежать, и не отпугнула ли его. Особенно когда он убирает мои руки со своей шеи, что заставляет меня выпрямиться. Но он просто прижимает меня ближе к себе. Медленно его губы касаются моих, и я беру его лицо в свои руки, медленно целуя. Этот поцелуй совсем другой. Он медленный и сладкий. Он наполнен сожалением и надеждой, смесью счастья, меланхолии и желания.
Он отстраняется, и тогда его губы прижимаются к моему носу.
– Если бы в мире был кто-то, кто мог бы заставить меня хотеть большего, то это была бы ты.
Я закрываю глаза и кладу руку ему на грудь. Под моими пальцами пульсирует ровный ритм его сердца. Я так много могу сказать. Есть так много вопросов, но я знала на что иду.
Леклан не навсегда.
Как бы мне ни хотелось, чтобы все было иначе.
– Если с кем-то я и буду надеяться на большее, так это с тобой.
– Я не могу, Эйнсли.
– Я знаю, – мягко говорю я.
Он тяжело вздыхает.
– Это ошибка. Я даю тебе ложную надежду.
Я смотрю ему в глаза и качаю головой.
– Нет, это не ошибка. Я не позволю тебе называть это так снова. Каким бы мимолетным или коротким ни было это время, я никогда не пожалею об этом. А ты?
– Нет, Боже, нет, но... ты заслуживаешь большего. У тебя должен быть кто-то, кто готов отдать свою жизнь, лишь бы быть рядом с тобой.
– Ты вошел в горящее здание ради меня.
Леклан издал горловой смех.
– Не совсем то, на что я рассчитывал, но это же ты.
– Я не маленькая девочка, Лек. Я знаю, во что ввязалась. Меня полностью устраивает такое положение вещей. У тебя здесь своя жизнь, а я в Нью-Йорке, готовлюсь захватить мир своей потрясающей спортивной историей.
– Да, обо всех видах спорта, в которых ты так хорошо разбираешься.
Тяжесть рассеялась, и я собираюсь просто жить в отрицании и притворяться, что все будет хорошо. Так будет лучше для меня, а когда мне придется уехать, я буду плакать, есть мороженое, петь душераздирающие баллады и писать об этом. Как это делают зрелые женщины с разбитым сердцем.
Я провожу кончиком пальца по его ключице.
– Знаешь, когда я была в колледже и должна была учиться, меня очень мотивировала возможность получить награду.
– Почему это меня не удивляет?
– Не знаю. По всем признакам я загадочная девушка.
Леклан улыбается.
– Может, я разгадал код?
– Конечно, Искорка.
– Искорка?
Мне нравится это прозвище. Оно подходит по многим параметрам.
– Я тут подумала, что это очень несправедливо, что у тебя есть для меня прозвище, а у меня для тебя нет.
– Ты не помнишь, как ты называла нас, когда мы были маленькими?
Я закатываю глаза.
– Пожалуйста, это были детские игры. Я называла одного тупым, а другого глупым. Искорка более... по-взрослому.
– Правда? – я слышу недоверие в его голосе.
Поэтому я должна объяснить ему свои доводы. Уверена, ему это понравится.
– Ты пожарный.
– Очевидно.
– И надоедливый.
– Достаточно и первого, – бросил он в ответ.
– Я просто притворюсь, что ты не перебиваешь меня на каждом шагу.
Улыбка Леклана растет.
– Я не ожидал меньшего.
– Верно. Итак. Ты надоедливый и пожарный, но еще ты невероятно сексуальный.
– Мне нравится, куда ты клонишь. Пожалуйста, продолжай.
Клянусь, он самый раздражающий мужчина на свете.
– Я планировала это сделать и без твоего разрешения.
Неужели он думает, что мне не все равно, хотел он, чтобы я остановилась или нет? Нет. Мне нужно изложить все еще раз, потому что кто-то продолжает меня прерывать.
– Я хочу сказать, что ты – пожарный, ты горячий, ты раздражаешь, и когда ты соединяешь все эти качества, ты – искра. Никто не знает, вспыхнет ли пламя. Ты как зажигалка, которая все время щелкает, и ты пытаешься снова и снова, зажечь ее.
– Может, в ней закончилась жидкость, – предполагает он.
– Я думаю, это больше похоже на то, что ты просто раздражаешь.
Леклан смеется, крепче притягивая меня к своей груди.
– Я уверен, что знаю, как разжечь в тебе огонь.
Да, он знает. Я просто беспокоюсь о том, когда мне придется его тушить, потому что почти уверена, что обожгусь.
Глава двадцать вторая
Леклан
– Я хочу нарвать целую кучу клубники! – кричит Роуз, когда мы садимся в мой грузовик и едем в Вирджинию-Бич.