Я следую за очередью к стоянке и незаметно отправляю сообщение, пока она мажет Роуз солнцезащитным кремом.
Я: Мы здесь, встречаемся у главного входа.
Я убираю телефон в карман, не дожидаясь ответа, и иду к входу. Мы стоим здесь, Эйнсли держит Роуз за руку, и на мгновение я вижу, какой была бы наша жизнь втроем.
Эйнсли пишет на заднем крыльце, Роуз играет на улице, пока я работаю во дворе. Потом мы бы ели, укладывали Роуз спать, а я бы делал Эйнсли очень счастливой ночью.
Чей-то голос прерывает мои глупые фантазии.
– Простите, у вас нет пакетика для рвоты? Моя сестра склонна к рвоте на таких мероприятиях.
Эйнсли оборачивается, широко раскрыв глаза.
– Каспиан!
– Эй, Ягодка!
Она бросается в объятия брата, и он смеется, делая несколько шагов назад после ее нападения.
– Полегче, маньячка.
Она смеется и отступает назад.
– Что ты здесь делаешь?
– Я приехал повидать свою младшую сестру и... – Каспиан смотрит на подпрыгивающую Роуз. – Я приехал, чтобы увидеть эту малышку!
Он поднимает ее на руки, обнимает, и она хихикает.
– Я скучала по тебе, дядя Каспиан!
– Я скучал по тебе еще больше!
Может, у меня и не было братьев и сестер, но брат у меня все равно есть. Он ставит ее на землю, и мы жмем друг другу руки, а потом обнимаемся, как это делают мужчины, стуча ладонями по спине друг друга.
– Рад тебя видеть, чувак.
– Я тоже. Я рад, что все получилось.
– Точно.
Роуз и Эйнсли стоят с огромными улыбками. Эйнсли возвращается и сжимает его руку.
– Не могу поверить, что ты здесь.
– Леклан решил, что будет забавно снова заставить тебя блевать.
Она качает головой.
– Уверена, что это так.
Каспиан смеется.
– Прошло очень много времени с тех пор, как мы были все вместе. Я и не подозревал, как мне этого не хватало.
Прошло четыре года. Четыре года я пытался притвориться, что у меня нет чувств к Эйнсли Маккинли. Четыре года лжи себе и всем остальным. Я потерял не просто девушку, которая была мне небезразлична. Я потерял друга.
– Пойдем, дядя Каспиан! Пойдем собирать клубнику, пока ее никто не сорвал! – воскликнула Роуз, которой, похоже, уже надоело это маленькое воссоединение.
Никто, кроме меня, не сравнится с ее дядей Каспианом. Он был рядом, постоянно присутствуя в ее жизни с самого рождения. Когда ее мать решила, что материнство не входит в ее будущее, и мне предложили забрать Роуз, именно Каспиан и Эйнсли были рядом со мной.
Мои мать и отец поддержали меня. Они были разочарованы, но в то же время гордились тем, что я решил взять на себя воспитание дочери.
Когда мне нужно было ехать в пожарную часть, Каспиан все время сидел с Роуз. Это точно не осталось незамеченным, и между ними установилась особая связь.
Мы все заходим на клубничную поляну и находим грядку, которая выглядит не слишком ухоженной.
– Папа, а эта хорошая? – Роуз срывает одну.
– Да. Ты можешь положить ее в... – она съедает ее прежде, чем я успеваю закончить. – В рот.
Эйнсли смеется.
– Не ешь много, глупышка. Помнишь историю про больной живот?
Роуз выбрасывает новую, которую сорвала.
Я вздыхаю.
– Положи в корзинку, Роуз.
Каспиан подбегает, берет ее на руки, и она хихикает.
– Давай, Роузи-Поузи, позволь дяде Касу показать тебе, как это делается. Держу пари, мы сможем собрать больше, чем Эйнсли и твой папа.
– Разве это вызов? – спрашивает Эйнсли, всегда ловко проглатывая наживку. – Потому что я надеру тебе задницу!
– Мы тебя победим! – поддразнивает Роуз.
Эйнли скрещивает руки на груди.
– И ты тоже? Ну, держу пари, что мы успеем наполнить наши корзины раньше, чем вы, – ее глаза встречаются с моими, и я оказываюсь всего лишь пешкой в этой войне Маккинли, как это было всегда.
Хотя обычно я на стороне Каспиана. Так что это небольшое изменение.
Эйнсли ухмыляется.
– Три.
– Два, – на этот раз это Каспиан.
Роуз хлопает в ладоши.
– Один!
Каспиан и Роуз бросаются бежать, но там, где они решили начать, ягод явно нет. Мы с Эйнсли переходим через несколько рядов и начинаем заполнять наши корзины.
– Мы должны позволить Роуз победить, – говорит Эйнсли, и я улыбаюсь.
– Почему?
– Потому что вы, придурки, никогда не давали мне выиграть, и я знаю, каково это – всегда быть побежденной.
Ее заявление ошеломляет меня. Хотя она говорит это со смехом и, вероятно, имеет в виду шутку, я ненавижу то, что мы так с ней поступали.
– Мы должны были позволить тебе победить.
Она качает головой.
– Я не это имела в виду, клянусь. Все в порядке. На самом деле, я теперь все время выигрываю.
Я делаю шаг к ней, прекрасно понимая, что ее брат и моя дочь могут легко нас увидеть, но это важно.
– Мы были жестоки.
Она пожимает плечами.
– Вы были подростками, а я... раздражающей.
– Все равно.
– Леклан, серьезно, я просто хотела сказать, что иногда девочкам нужна победа, и Роуз будет счастлива. Это хорошо. Пожалуйста, не позволяй этому случайному замечанию испортить сегодняшний день. До сих пор все было почти идеально и... – ее рука ложится на мою грудь, и я думаю, чувствует ли она, как бьется мое сердце. – Если бы мы сегодня остались вдвоем, ты бы получил минет.
– Правда
– Ага, – с ухмылкой говорит она и медленно кусает клубнику, которую держит в руке.
Чего бы я только не отдал, чтобы оказаться на месте этой ягоды прямо сейчас.
– Может, тебе стоит пробраться ко мне в отель сегодня вечером? Я смогу убедить Каспиана оставить Роуз в его номере, – она проводит языком по своим соблазнительным, сладким губам.
– Может быть, я так и сделаю.
Эйнсли – как сирена, и я откликнусь на ее зов, даже если это худшая идея в мире.
Глава двадцать третья
Эйнсли
– Ты же знаешь, что адмирал взбесится, если узнает, что ты в городе, – говорю я брату, который категорически отказывается ехать со мной домой.
– Он может сразу пойти к черту.
Я смеюсь.
– Смею предположить, что ты ему об этом не скажешь.
Мы стоим у грузовика Леклана, Леклан за рулем, а Роуз спит на заднем сиденье. Роуз совершенно измотана. Мы гуляли, ели, катались на аттракционах, а в конце взяли ее на аукцион животных и родео. Ей очень понравилось. Теперь ей нужно поспать, а мне – сделать как можно больше для отца.
Каспиан облокотился на заднюю дверь, не желая двигаться ни на шаг.
– Зачем ты вообще туда едешь?
– Чтобы помочь убрать некоторые мамины вещи.
Для моего отца это была большая просьба. Честно говоря, я была шокирована, когда он позвонил мне на следующий день после своего неожиданного визита и попросил сделать это. Он жил в фантазиях о том, что она вернется к нему, хотя она переехала во Флориду и встречается с кем-то.
Не то чтобы я когда-либо намекала на последнюю часть. Думаю, он бы вышел из себя.
– Ух ты, – глаза Каспиана расширяются.
Леклан опускает окно.
– Вы двое готовы?
Я поворачиваюсь к нему.
– Почти. Мне нужно поработать над своей магией.
– О, Господи.
Я игнорирую это и возвращаюсь к брату.
– Было бы очень кстати, если бы ты был рядом. Адмиралу будет нелегко.
Мой брат качает головой.
– Зачем? Чтобы использовать меня как грушу для битья, вместо тебя из-за того, что мама его бросила? Нет, спасибо. Мне хватило этого, когда он приехал в Теннесси, чтобы дать мне понять, какой я позор для фамилии Маккинли. По его словам, у меня нет настоящей работы, я трачу свою жизнь впустую и никогда не добьюсь успеха в музыке.