***
– Это катастрофа! – говорю я Кэролайн по телефону. – Чемпионат по фрисби?
Она смеется.
– Жаль, что это не бейсбол для стариков. С этим можно было хотя бы работать.
Я быстро нашла в Google информацию об этом чемпионате, и она оказалась хуже, чем я думала. Решив, что из этого никак не сделать историю, я посмотрела на ребят из этой лиги. Может, что-то и есть, но все равно это будет чертовски сложно.
Я застонала и стукнула рукой по рулю.
– Серьезно! Бейсбол, футбол, хоккей, даже та игра, которую ты заставила меня досмотреть, была бы лучше.
– Теннис? – спрашивает она, как будто я совсем идиотка.
– Да. Теннис. Это было ужасно, но, по крайней мере, это был настоящий спорт. Уф! Мне конец!
– Тебе не конец. Тебе просто нужно найти подход, чтобы это звучало менее нелепо.
Как будто, так и будет.
– В каком смысле «менее»? На сегодняшний день у меня есть четыре парня, которые были буквально призваны в армию после чего занялись своим перспективным увлечением.
– Спортом, – поправляет Кэролайн.
– Спортом, неважно, и это вместо того, чтобы отправиться в большую лигу.
– В профессиональную команду, – снова вклинилась она.
– Точно. Это... Они здесь играют во фрисби. Ты хоть знала, что такое бывает?
Кэролайн фыркнула.
– Нет. Так что же ты собираешься делать?
Я смотрю в лобовое стекло, надеясь, что ответ появится как по волшебству, но его нет.
– Думаю, мне нужно позвонить мистеру Криспену и сказать ему, что это неправда. Что Леклан – всего лишь бывший обладатель кубка, который спас ребенка и живет в маленьком городке. Здесь нет ничего захватывающего.
Я услышала, как что-то громко хлопнуло, заставив меня подпрыгнуть.
– Ты не сделаешь этого, черт возьми.
– Не сделаю?
– Нет! Ты – Эйнсли, черт возьми, Маккинли! Ты напишешь эту статью и сделаешь из нее конфетку.
Я откидываюсь назад, поджав губы.
– Я?
Голос Кэролайн тверд.
– Да, конечно. Ты одна из лучших журналисток, когда-либо выходивших из Нью-Йоркского университета.
– Возможно. Не скажу, что лучшая, но, думаю, я была хороша.
Она хмыкает.
– Ты меня убиваешь. Ты знаешь это?
Я полностью свожу на нет ее довольно воодушевляющую и ободряющую речь. Я просто не знаю, как мне это сделать. Такое ощущение, что все идет не так.
– Прости.
Однако Кэролайн не теряет хватку.
– Послушай, все истории трудны. Неважно, о чем ты пишешь. Думаешь, если бы речь шла о том сенаторе, было бы легче?
Я секунду размышляю над этим и делаю долгий вдох.
– Ну, нет.
– Именно. И снова, что ты собираешься делать?
– Я буду сражаться! – говорю я, позволяя себе использовать свою внутреннюю силу. – Я расскажу лучшую глупую спортивную историю о кучке старперов, и она прогремит на всю страну.
– Вот и отлично.
– Я дам людям то, о чем они даже не подозревают.
– Чертовски верно, – повторяет Кэролайн. – И что же ты им скажешь?
– Понятия не имею.
Мы обе смеемся, а потом она вздыхает.
– Ты разберешься, Эйнсли. У тебя настоящий писательский талант, и тебе просто нужно вникнуть и начать работать.
Именно это я и собираюсь сделать.
– Не могу дождаться, когда мир поймет, какую пользу ему может принести турнир по фрисби.
– Я тоже.
Осталось только придумать, как это сделать.
***
Я решила, что чем меньше времени мне придется провести в Эмбер-Фоллс, тем лучше. Так что прямой и честный путь – мой лучший шанс заставить Леклана рассказать мне все о том, как он прошел путь от драфта номер один до игры в этой лиге неординарных людей.
Я очень рада, что он получил полную стипендию в школе, которую не получила я. Мне пришлось выплатить гору долгов за то, что не покрыла армия.
– Чем могу помочь, мисс? – спрашивает очень привлекательный темнокожий мужчина, подходя ко мне.
– Здравствуйте, вы пожарный?
Он кивает.
– Да. Меня зовут Дэвидсон.
Я широко улыбаюсь.
– Приятно познакомиться, Дэвидсон. Я очень надеялась, что ты сможешь мне помочь. Я ищу шефа. Он заходил ко мне сегодня утром и задал несколько вопросов, на которые я не знаю ответа.
Он почесывает затылок.
– Леклан Уэст?
– Да, он сказал, что ему нужно проверить, все ли в порядке в домике, в котором я живу?
– О! Ты остановилась в этой дерьмовой хижине?
В дерьмовой хижине? Ну, прозвище довольно точное.
– Если ты говоришь о домике, который был заявлен в рекламе, но на деле оказался совсем не таким, то да.
Его глаза расширяются, а затем он моргает, прогоняя ужас.
– Точно. Прости. Не хочешь зайти в пожарную часть? Скорее всего, он в своем кабинете.
– Не мог бы ты попросить его выйти сюда? Я просто... Я очень хочу, чтобы нас услышало поменьше людей.
Дэвидсон широко ухмыляется.
– Без проблем. Я не запомнил твое имя.
– Пэйнсли.
– Пэйнсли. С буквой П?
– Да.
Бедный Дэвидсон, ввязался в войну, о которой даже не знает.
– Хорошо, Пэйнсли, я... сообщу ему, что ты здесь.
– Спасибо.
Он уходит, а я прислоняюсь к его пикапу, ожидая, когда самый сексуальный пожарный-герой года осчастливит меня своим присутствием. Это действительно тяжело, потому что я никогда не испытывала таких чувств к Леклану, когда мы были детьми. Он был моим другом, по крайней мере, косвенно. Было много случаев, когда Каспиан грубил мне, говорил сделать что-то глупое, от чего я бы точно пострадала, и Леклан приходил мне на помощь. Он был моим защитным другом, встречи с которым я не могла дождаться.
Пока мое сердце не решило влюбиться в его. Предательский орган, живущий в моей груди.
Всегда пытается все испортить, клянусь. Мальчика, которого я знала, больше нет, зато есть мужчина, которого я считала чертовски идеальным. Несмотря на то, что он был на четыре года старше и ни разу не подал виду, что я ему интересна, я просто хотела его.
Дверь распахивается, и он во весь свой рост – шесть футов три дюйма – выходит на сцену, как в гребаном фильме. Его темно-каштановые волосы убраны назад, карие глаза сфокусированы на мне, пока он приближается, а затем он сверкает своей дурацкой ухмылкой, и я снова становлюсь той глупой девчонкой.
Уф.
Сосредоточься, Эйнсли.
– Ты сказала ему, что тебя зовут Пэйнсли?
– Ну, похоже, тебе понравилось напоминать мне об этом. Я не была уверена, что ты узнаешь, кто я, в противном случае.
Он посмеивается.
– Он вошел в мой кабинет, слегка испуганный, и сказал, что ко мне пришла девушка по имени Пэйнсли, с буквой «П». Что она невероятно красива, и мне следует подготовиться к этому, но, очевидно, стоит опасаться имени, в котором буквально звучит боль.
– О, он считает меня красивой?
Он хмыкает.
– Конечно, ты делаешь акцент именно на этом.
– Да, ужасно, что девушка хочет услышать, что она красивая. О чем я только думала, цепляясь за комплимент? – я ухмыляюсь. – Ты объяснил, кто я и почему ты меня так называешь?
Леклан пожимает плечами.
– Ты никогда не узнаешь.
– Да, я уверена, что Дэвидсон будет хранить этот секрет.
Он качает головой и прислоняется к своему грузовику.
– Что я могу для тебя сделать, Ягодка?
Уф. Еще одно прозвище.
– Почему ты не можешь называть меня по имени? Я Эйнсли. Не Пэйнсли. Не Ягодка. Эйнсли. Это не так сложно.
– Я прошу прощения. Ты уже выросла, и я не должен тебя дразнить. Чем я могу помочь тебе, Эйнсли?
А я-то думала, что мне придется потрудиться ради этого открытия.