Тетя Шура не сводит взгляд с моего пакета, который я бережно прижимаю к груди. "Салон винтажных и свадебных платьев "Флер"" — сейчас она точно подумает, что я замуж собралась. Но промолчит, потому что знает: я терпеть не могу этих разговоров. Про женихов, свадьбы и детишек.
— Обновка? — она кивает на мой пакет.
— Ага.
Мне почему-то совсем не хочется признаваться, что платье на самом деле не мое. Оно мое, мое! Пусть всего и на два дня.
— Мама-то как? — спрашивает тетя Шура, когда мы выходим из лифта на нашем этаже.
Она знает меня чуть ли не с пеленок — с тех пор, как мы переехали на Сокол. И маму, и папу... Папу до сих пор ругает, хотя он ушел, когда мне было семь лет. Обычная история: влюбился, развелся, опять женился. Я с ним и не общаюсь почти.
— Мама? На выходных созванивались, вроде все хорошо.
— Дорого, наверное, из Канады звонить?
Я переминаюсь с ноги на ногу под дверью своей квартиры — ужасно хочется есть и в душ, но от тети Шуры так просто не отвяжешься.
— А мы по скайпу. Ну, по компьютеру. Я ее вижу, а она меня. Ей там отлично, теть Шур. Они со Стивом в отпуск скоро собираются. На своей яхте вдоль побережья, представляете?
На самом деле у Стива обычный катер, но маму греет слово "яхта". Соседка качает головой: она не одобряет маминого отъезда. Считает меня чуть ли не сиротинушкой. Хотя мама вышла замуж за своего Стива и переехала к нему, когда я уже в университет поступила. И я ни капельки не горевала: я же девушка самостоятельная! И потом — мне было всего восемнадцать, а квартира — в полном моем распоряжении. Красота! И никто в душу не лезет. И на мозги не капает.
Я наконец прощаюсь с тетей Шурой, закрываю за собой дверь, стаскиваю кроссовки и в изнеможении валюсь на пуфик прямо в коридоре. Какой-то бесконечный день! Прикрываю глаза: скоро от монитора ослепну. Но тут же спохватываюсь, вскакиваю и несусь в гостиную, чтобы разложить на диване свое сокровище. Не помялось ли? Не оторвались ли чудесные пуговки, пока я таскала его в пакете? Включаю свет поярче — платье кажется мне чуть ли не драгоценностью, ткань играет, переливается... Я обязательно примерю его позже. С брошкой. Все, как полагается. Вот только поужинаю.
В холодильнике не так уж и пусто: салатные листья, брынза, помидоры, колбаска куриная — чем не ужин? Даже немного белого вина с выходных осталось. Делаю себе рулетики с лавашом и греческий салат и усаживаюсь пировать. Наливаю себе полбокала — мое сегодняшнее приобретение надо отметить. И вообще: завтра мы с Юлькой в усадьбу, а потом наконец выходные. Никаких премьер и выставок, счастье-то какое! Кстати, где мое приглашение? Не забыть бы.
Роюсь в сумочке и извлекаю чуть помявшийся белый конверт, разглаживаю уголки. Да, вот само приглашение, а к нему еще приложен буклет: программа мероприятия и план дворца и парка. Ну да, торжественная часть... часа на два затянут, не иначе. Потом осмотр интерьеров и восстановленной части парка. На плане даже показан стрелочками маршрут предстоящей экскурсии: первый этаж — воссозданные по сохранившимся чертежам и рисункам хозяйственные помещения, второй этаж — парадные комнаты. И башенка...
Ох, а вот это неожиданно: в сад нам предстоит спуститься сразу со второго этажа. Через потайную лестницу в той самой башенке. Ну и затейники были старые хозяева усадьбы! Наверное, этот ход придумал тот, кто планировал тайком сбегать на свидания в сад или еще куда подальше прямо из жилых покоев. Помещик-ловелас ночью прокрадывался к конюшням, седлал коня — и скакал к своей зазнобе, которая поджидала его... ну, скажем, у калитки своего поместья. Прикольно.
К платью я решаюсь прикоснуться только после душа. Я бы в ванной повалялась, конечно, но это у меня обычно растягивается надолго, а завтра вставать в шесть. Поэтому надо бы сейчас подумать, что из косметики подойдет, хотя это не очень хорошая идея: при дневном свете и тени, и цвет помады будут выглядеть иначе. Но я все равно планирую накраситься и быть при параде. Просто полюбуюсь на себя в старинном бабушкином зеркале — когда еще у меня будет такая возможность?
А брошка просто невероятная! Сейчас, когда я наконец могу рассмотреть ее хорошенько, она кажется мне чуть ли не работой сказочных эльфов. Сделана она в форме цветка, лепестки которого сплетены из тончайшей серебряной проволоки. И если как следует приглядеться... точно, узор на лепестках точь-в-точь повторяет узор на шелке! Ну и в самом центре — опал. Серый глазок, он будто вбирает в себя свет, и цвет его всякий раз кажется чуть другим. Вот сейчас в его глубине прячутся желтые искорки, а днем, в магазине, он выглядел дождливым и пасмурным.