— Ладно, пошли, — легче было согласиться, Грейнджер неловко вырвала руку из его плена.
Коридоры Хогвартса встретили пару привычной прохладой, что заставило девушку поежиться. Каждый любопытный оборачивался и с шоком во взгляде смотрел на Драко и Гермиону. Ух, как это бесил
— Грейнджер, я хотел тебе кое-что сказать, — но девушка не дослушала.
Впереди стоял Гарри с таким же удивлением в глазах, как и у половины школы, которая встретила их сегодня.
— Малфой, давай потом поговорим, — она даже не взглянула на него. Хотела, очень хотела, но не могла, — Гарри, привет.
Гермиона подошла к стоящему напротив неё гриффиндорца, который чмокнул ту в щеку.
— Почему ты с Малфоем?
— Нам надо было кое-что обсудить. Ничего особенного.
Больше Драко не слушал их разговор. Он лишь хотел оторвать Поттеру голову и прибить ее над входом в Большой Зал.
— Эй, спокойнее, — Блейз уже был на завтраке, — что случилось?
— Поттер.
В душе зарождалась привычная темнота. Если бы он сейчас закрыл глаза, то точно бы в неё провалился. Он не мог с этим бороться, также как и со своими чувствами, возникающими каждый раз при виде Поттера рядом с ней. С его девочкой. Драко выбежал из зала, не оборачиваясь, стараясь уйти как можно дальше, чтобы никто не нашёл. Он увидел какую-то дверь. Заброшенный класс по ЗОТИ. Отлично, вроде бы никто не видел эту картину.
В кабинете он мог позволить темноте выйти наружу, захлестнуть с головой. Она рвалась наружу, разрывая тело и душу в клочья. Проклятие прогрессирует. Жуткая боль, выходящая за рамки агрессия, помутневшее сознание. Хотелось убивать. Или быть убитым. Третьего не дано. Не для него. Не сейчас. Стоя на коленях посреди пыли в старом классе, он хотел себя убить. Хотел выбрать второй вариант.
Девушка, которая следила за Драко каждую гребанную секунду за завтраком, не знала, что для него существует два варианта. И что он уже сделал выбор. Поэтому, заходя в этот старый кабинет, она принесла для него ещё одно решение.
Спасение.
Его самого и его души. Она спасёт его. И будет спасать каждый раз.
— Драко, — она положила руку ему на плечо. Он весь дрожал. — Посмотри на меня.
Парень неспешно обернулся, поднял на неё свои глаза. Полностью черные. Как смерть. Приспешник самой смерти. По лбу тек пот, белые пряди, полный контраст его глазам, прилипли к коже. Гермиона отшатнулась, когда слизеринец встал с колен прямо напротив неё.
— Драко, — такой предупреждающий тон, прям в её стиле, — Драко.
Уже отчаянно зовёт его сущность выйти наружу. Зовёт его сознание проснуться. Зовёт его победить эту темноту.
— Очнись, — она сделала шаг вперёд. Это он, её Драко. Ничего не изменилось. Те же волосы, тот же запах, то же тело, — давай, милый, не сдавайся.
Рука потянулась к его лицу. Сейчас он мог её оттолкнуть. Да он вообще мог её убить! Полностью неконтролируемый. Малфой придвинулся к ней и почувствовал холодные пальцы на щеке. Такие же, как утром. Такой же запах в носу, как и утром. Те же глубокие медовые глаза. Его любимые. Хотя он терпеть не мог мёд.
— Грейнджер. Это ты.
— Да, это я. А теперь посмотри на меня ещё раз.
Серые, цвета грозового неба, цвета мутного моря, цвета дождя. Знакомые до боли серые глаза.
— Мерлин, Драко. Я так испугалась, — она подошла и бесцеремонно вцепилась в его плечи, заключая в объятия.
— Я знаю, прости, — он не хотел смотреть на неё. Он боялся, что мог причинить вред ей.
Драко отстранил от себя девушку.
— Ты могла пострадать.
— Ты тоже, — такой краткий ответ. Но такой глубокий.
И он понял. Ей было все равно на себя и свою безопасность. Главное для неё — спасти его. И она спасла. Спасала каждый раз от его внутреннего ада.
— Внутри меня ад, Гермиона. Настоящий ад со своими демонами.
— Тогда дай твоим демонам навсегда поселиться среди мотыльков моей души.
Она сводила его с ума. Каждым своим поцелуем. Прикосновением. Каждой своей фразой.
***
Гермиона сидела в гостиной Гриффиндора. Она не пришла не на один урок, сказав, что плохо себя чувствует. Весь день они сидели с Драко в том пыльном кабинете по защите от тёмных сил, который теперь защищал их. Ей было тепло и спокойно рядом с ним. Просто сидеть рядом. Чувствовать себя особенной рядом с ним. Он рассказал ей про состояние отца. Ей стало жаль Люциуса. Никто не заслуживал такого. И она видела, как плохо его сыну. И это было больно и для неё.
— Всё будет хорошо, я уверена, — они переплели пальцы.
— Всегда хорошо, когда ты рядом.
Она сделала выбор, и уже дороги назад нет. Её мотылькам нужны были его демоны. Она помнит, как он поразился этой фразе. Но она подействовала на обоих. Потому что это было правдой.
— Гермиона, что ты тут делаешь? — от этого голоса сердце ушло в пятки.
Она боялась этого разговора. До жути.
— Я пришла с тобой поговорить. Я не могу больше молчать, Гарри.
Он молча сел рядом с ней, уставившись на огонь.
— Гарри, прости меня. Ты любил меня и продолжаешь любить. Несмотря даже на то, что моё сердце отдано другому человеку. Ты всегда это знал. Гарри, прости меня.
— Я знал, что этот день настанет. Но я не готов принять эту боль. Думал, что смогу. Думал, что смогу завоевать тебя, Гермиона. Неужели ты ко мне ничего не чувствуешь?
— Гарри, это не так, но я не имею права обманывать тебя. Прости меня, если сможешь.
— Не смогу, будь уверена. Но я все равно буду ждать тебя до конца своей жизни. Просто хочу, чтобы ты это знала.
Его слова эхом раздавались в её голове, больно сжимая и без того раненое сердце девушки. Горячие слёзы потекли по лицу, и Гермиона уже не могла смотреть ему в след. Мир терял свою четкость за пеленой горьких слез. Но ей было легко.
***
Противоречия. Метания. Размышления. Сожаление. Облегчение. Всё это находило себе место в душе девушки, которая горько плакала у себя в комнате.
Всё ли она сделала правильно? Правильные слова ли подобрала? Сильно ли обидела дорогого ей человека?
Гермиона не знала ответов на эти вопросы, которые уже поднадоели. Но была уверена, что это не последний их разговор с Гарри.
Неужели этот обман прошёл? Вся эта ложь осталась позади. И от этого было легко. От этого было сладко.
Но в каждой бочке есть ложка дёгтя, правильно?
И из-за этой ложки горячие слёзы стекали по красным щекам на холодный пол. Гарри был для неё дорогим человеком, и просто так она не могла его потерять. Нет, нет и нет. От одной такой мысли все внутри пережимало от боли. Скручивало все внутренности. Раздавалось ударами в каждой клеточке. Гермиона не боролась с этими чувствами. Потому что заслужила. Не надо было соглашаться на его предложение. Ей просто хотелось заботы и тепла. И он дарил ей это. Не получая взамен хотя бы половины из этого.
Тихий стук по двери разбудил девушку от этих мыслей. Она рвано вдохнула и вытерла лицо ладонью.
— Можно? — в дверях показался Малфой.
— Да, только недолго. Я хочу побыть одна.
Драко удивили её слова, это видно было по его скованным движениям и застывшему на пару секунд взгляду.
— Как ты?
Грейнджер ещё раз всхлипнула.
— Я обидела его, сказала правду. Обидела Гарри. Ты бы видел его взгляд. У меня до сих пор дыра в груди из-за этого.
Ей было так больно, что хотелось поделиться с кем-то. Даже если этот кто-то был Драко, которому было плохо, как и ей. И от её слов, и от того, что ей было больно. Она знала это, но уже сказала эти слова.
Она почувствовала сильные руки на спине, а через полсекунды уткнулась лицом в крепкую грудь. Теперь уже слезы было не удержать. Соленая жидкость стекала сразу в свитер парня. Он ещё пару раз погладил её по непослушным волосам, поцеловал мягко в лоб и вышел из комнаты, оставляя её в объятиях темноты, боли и холода.
Она не знала, сколько прошло времени после его ухода. Кажется, она ненадолго заснула. И, кажется, ей снился Гарри. Мерлин, неужели она действительно влюбилась в него? Но как же Драко? Драко точно занимал в её сердце огромное место. Но, видимо, для Гарри тоже осталось.