Вот Драко первый раз проходит через платформу на вокзале Кингс-Кросс. Мама крепко держит его за руку. А затем мягко обнимает и нежно целует его в щеку. Желает удачи и плавно машет вслед отправляющемуся поезду.
Ещё один момент, связанный с днём рождения отпрыска. Отец подарил ему новую метлу, что было весьма ожидаемо. Но мама вручила ему волшебный дневник, куда можно было записывать свои мысли и секреты, и никто их не увидит. Это было настоящее спасение для мальчика. Родителям некогда было выслушать его, поэтому он подолгу пропадал в комнате и строчил, и строчил.
Драко уже свободно дышит. На душе тепло от этих приятных воспоминаниях и мыслях о маме. О самом родном и любимом человеке.
***
Гермиона тихо встала с того места, потирая ушибленный локоть и смахивая слёзы.
Как там Драко? Что с ним? Попал ли под удар кто-нибудь ещё? Смог ли засунуть эту злость и эту агрессию куда подальше? Жив ли он вообще?
Вопросы терзали девушку, оставляя невидимые следы. На месте Гермиона сидеть не может, поэтому поверх пижамы натянула свитер и вышла из уютной гостиной. Впрочем, она тут же пожалела. Надо было хотя бы тёплые штаны надеть. Возвращаться одна она туда явно не хотела, переступив через свою обиду, гордость, Гермиона в коротких шортиках пошла искать Малфоя.
Долго ей идти не пришлось, потому что буквально в двадцати метрах послышались шаги.
— Малфой? Это ты?
Когда человек вышел в свет, то девушка ужаснулась и уже хотела бежать.
— Нет, грязнокровочка, это не твой любимый Малфой. Это всего лишь я, — пропел писклявый голос, — вот и сочтёмся наконец.
— Так, живо возвращайся к себе в гостиную, иначе я сниму с твоего факультета баллы! Я не шучу!
— Ты лучше сними с себя эти шортики, Грейнджер. Хотя они и так ничего не прикрывают.
Мерлин милостивый, надо было всё-таки зайти за этими треклятыми штанами!
— Возвращайся к себе в гостиную! Немедленно! Я не буду повторять!
Парень лишь с ехидной улыбочкой пошёл навстречу Гермионе.
— Десять очков со Слизерина, Нотт!
Теодор не прекратил движения.
— Ещё пять баллов! Я не шучу! — Её голос уже срывается на крик.
Парень зажал девушку у стены, его большие руки бесцеремонно исследовали хрупкое тело.
— Помогите! Помогите!
Он заткнул ей рот своим языком. Такой слюнявый и противный, а движения грубые и развязанные. Да, он почти засунул свой язык ей в глотку. Маленькие ручки били его по плечам, спине, пытались отодвинуть его или пнуть. Ничего не помогало, она была бессильна против него.
Толстые пальцы достигли заветного лона.
— Что? Я тебя не возбуждаю?
— Ты мне омерзителен, Нотт! Я пожалуюсь на тебя, будь уверен!
Теодор уже начал быстро расстёгивать ремень и ширинку. Как вдруг. Этот холодный тон, полный ненависти и обеспокоенности.
— Нотт, убери от неё руки. Сейчас же.
Тот в спешке оглянулся. Драко Малфой стоял, прислонившись к стене, безучастно скрестив руки на груди. Но девушка знала, какая буря твориться внутри.
— Ах вот и он, защитник, пример доблести и чести, — он отпустил Гермиону, которая скатилась по стене и уткнулась лицом в колени, — на тот ли ты факультет попал, а, Драко?
— Не сомневайся, как раз на тот, — он подошёл к парню.
С размаху зарядил ему в челюсть. Теодор отшатнулся и согнулся почти пополам, тут же ему прилетел удар коленом в живот. Нотт почти застонал от боли. Драко замахнулся и врезал хорошенько локтем в спину, от чего юноша тут же упал на холодный кафель. Кажется, отключился. Драко пнул его в живот, и, наконец, прекратил избиение.
— Двадцать очков со Слизерина, Нотт, — его голос был холодный, почти ледяной. Ещё чуть чуть и всё покроется инеем.
— Я уже сняла до этого пятнадцать, — тихий голос Гермионы доносится откуда-то со стороны стены.
Малфой быстро бежит к ней, ставит на ноги и прижимает к себе.
— Ты в порядке?
— Что же за день такой сегодня, — он ощущает, как начинает трясти её тело. Как ткань свитера слегка намокает.
— Прости меня, Гермиона, прости. Это я во всём виноват.
— Да, это ты во всём виноват, отпусти меня. — она вырвалась из его объятий, — а теперь я хочу вернуться в спальню и уснуть.
— Ладно, пошли.
— В твоей компании не нуждаюсь. Спокойной ночи, Малфой.
Гордая гриффиндорка удалилась. Драко смотрел ей вслед, вспоминая, когда она последний раз говорила с ним в таком тоне и называла его по фамилии.
***
Утро было солнечное. В отличии от настроении гриффиндорки. Вчерашний случай, а точнее два просто выбили её из колеи. Секунду назад у них с Драко было всё хорошо, а сейчас он сжимает её шею рукой и отбрасывает на пол. Как ненужную игрушку, как какой-то мусор. Как грязь.
Вот она идёт по холодным коридорам Хогвартса, а через секунду противные руки Нотта шарят у неё под свитером и в трусах. Ещё чуть-чуть и она расплачется.
Почему она? Почему именно с ней это всё происходит?
Она спустилась в ванную. В зеркале стояла девушка с синяками под глазами, следы бессонной ночи, с опухшими красными щеками, следы от солёных слёз, с растрепанными волосами, следы долгих ворочаний в постели.
Пришлось долго повозиться, чтобы придать человеческий облик. Ну или хотя бы вид. Сегодня уроков нет, и Гермиона вместе с Гарри и Роном с Ханной идёт в Хогсмид. В волшебную деревушку, где она надеется оставить все свои проблемы. В Большом зале её уже ждали ребята. Она обняла Джинни, Гарри, Рона и помахала Ханне, которая сидела за своим столом. Завтрак, хоть и был вкусным, не прибавил очков к её настроению.
— Джинни, пойдёшь с нами сегодня в Хогсмид? — Гермиона посмотрела на рыжеволосую девушку, встречая не только её удивлённый взгляд, но и Поттера.
— Ты… Ты серьёзно? — Она немножко замялась, а Грейнджер не понимала, что такого в её предложении.
— Да, конечно, серьёзно, — она ласково улыбнулась, — а что в этом такого?
— Вы никогда меня не брали с собой, вот, что в этом такого, — Уизли смущенно опустила глаза.
— Когда-нибудь надо же начинать, — гриффиндорка коснулась нежно руки подруги.
— Да, да, да! Я с радостью с вами пойду!
— Вот и отлично, пора выдвигаться.
Гермиона, Джинни, Гарри, Рон и Ханна шли по дорожке, занесенной желтыми и красными листьями. Сейчас каждый думал о своём, не нарушая тишины. Девушка с каштановыми волосами размышляла о неминуемом приближении поздней осени. Время, когда вся природа готовится к долгому зимнему сну. Когда идут долгие проливные дожди. Когда всё небо загружено тяжёлыми серыми тучами.
Серые тучи, как серые глаза. Её до боли знакомые серые глаза. Такие глубокие, манящие. Мерлин, она уже в обычных тучах видит этого высокомерного слизеринца.
Ну, а как тут не заметить сходства, а?
— Ну что? Куда пойдём? В «Три метлы»? — Гарри первый оборвал молчание, уже когда они подошли к деревушке.
— Да, конечно.
Все были согласны, поэтому пятёрка друзей преодолели порог паба.
— Здравствуйте, вам чего? — спросила молоденькая официантка.
Гермиона увидела, как у Гарри чуть слюнки не потекли. И от этого стало так смешно.
— Нам, пожалуйста, сливочного пива, — сказал Рон, обнимая Ханну, которая то ли шептала ему что-то на ушко, то ли целовала шею.
— Мне тоже, — согласилась Джинни.
— И мне, — подтвердил Гарри.
Девушка задумалась, ей не хотелось пить пива. Она бы выпила чего-нибудь…
— Мне эльфийского вина, пожалуйста, — официантка кротко кивнула, а друзья удивлённо на неё посмотрели. Все, кроме Джинни. Она-то уж знала, откуда о подруги пристрастия к хорошему алкоголю. Десять дней, проведённые в палатке с друзьями-алкоголиками не прошли даром. Девушка невольно усмехнулась своим мыслям, встречая ответную улыбку Уизли-младшей.
— С каких пор ты пьешь вино, Герм? — Рон явно от неё не отстанет.
— С таких, Рональд, — когда девушка произносила его полное имя, означало, что разговор закончен, а тема исчерпана. Вот и Уизли, весь покрасневший, замолчал.