В зале молчали, но Герасимов чувствовал, что крепко держит аудиторию. Наступал торжественный миг, к которому он подготовился заранее. Церебролог обвел победным взглядом присутствующих и поднял указательный палец вверх. Хорошо было бы, если бы сейчас зачисленные расслабились и сказали бы что-нибудь ему в ответ.
- Я не выписал цереброл сотням парней, парни. Кто-нибудь из вас знает, почему?
Директор повторил те же слова, вложив в голос чуть больше силы. Ответа все равно не последовало.
- Хэй, не молчите, ребята. Это плохая идея. За умного сойти невыгодно никому из вас...
Легкий укол подействовал, и тут же один из зачисленных поднял руку. На вид это был молодой человек лет 26-ти, носивший толстовку с надписью «Сорбонна». Волосы его были неаккуратно пострижены, так что кверху утончались в два хохолка. Правую руку он упирал себе в бок, а в левой держал бутылку минеральной воды. Герасимов сразу отметил, что он даже не давал себе труда притворяться глупым - вел себя так, как будто ему вообще не нужен был цереброл.
- Вы не дадите всем цереброла потому, что он вреден для здоровья. Бюджетная контора не может себе этого позволить. Что же вы, станете яд раздавать обывателям, да еще за государственный счет?
- Раздаем яд? - вскинул бровь Герасимов. - Кто сказал вам такое? Антигосударственная пропаганда, может быть?
- Это общеизвестно. Лекарство расширяет сосуды мозга. Но нельзя растягивать природные волокна бесконтрольно. Химические соединения, впрыснутые в голову, запускают образование новых нейронных цепей только у тех, кто у кого они недоразвились в детстве. Напротив, у располагающих ими в нужном количестве начинается реакция распада. Мозговые клетки разрушаются из-за вмешательства со стороны в естественный ход вещей.
- А что происходит потом? - спросил Герасимов. Он уже знал, куда отправит студента, но хотел лишний раз убедиться в своей правоте.
- Многое зависит от количества препарата. У некоторых людей при передозе открывается второе дыхание. У тех, кто никогда не пел, - музыкальный слух. Программисты обнаруживают в себе способности к стихосложению. А поэты — к монотонному труду у монитора за копеечную зарплату. Режиссеры могут начать петь. Но, к сожалению, прежние способности при этом утрачиваются навсегда.
- Музыкальный слух вместо мозгов? Разве это не глупо: брать на себя такие риски и пробовать цереброл?
- Работникам умственного труда повышение ума невыгодно. Должен с вами согласиться. На профессиональных совещаниях им рекомендуют даже не задумываться на этот счет.
- Вы говорите, молодой человек, как ученый. Но разрешите обратиться к Вам с вопросом? Думаю, он будет последним. Какое Ваше полное имя? Я интересуюсь умниками: как вас зовут?
- Егор. Моя фамилия Борисов.
Герасимов что-то пометил у себя в блокноте.
- Здравые замечания, Егор. Спорить с Вами трудно. Вы слишком умный. Я еще не знаю, кому в этом зале полагается лекарство. Но можете мне поверить, Вас оно обойдет стороной.
Борисова грубая прямота директора смутила. Сбитый с толку и сконфуженный, он сел на место. Выглядела его пристыженная физиономия довольно глупо.
А Герасимов, поймав кураж, продолжал:
- Знаете, что бы я делал со слишком умными? Я бы поступал с ними строго. Прогнал бы их с занятий прямо завтра! Средства на Школу отчисляют налогоплательщики. Глупо тратить их в пустую.. Пробудите в себе совесть. Она ведь – вторая глупость. Совсем еще не поздно всем вам отправиться вон.
Но никто в аудитории не шелохнулся. Наоборот, Борисов снова поднял руку. Оказалось, что пары мгновений ему хватило, чтобы полностью прийти в себя.
- Меня прогнать нельзя, — выпрямился он, - и уходить я никуда не собираюсь. Я отобран для занятий самой Министерской комиссией. Вы не просто обязаны меня зачислить. Этого мало. По мере сил вам еще придется и воспитывать меня.
Герасимов закусил губу: так оно и было.
Церебролог знал, что последует дальше. Он заметил в руке у Борисова какую-то бумагу и сделал знак ладонью, чтобы тот не переходил к угрозам, то есть не разворачивал ее.
- Я знаю, что у вас есть с собой аттестация, и она выдана Министерством. Вы все, кто присутствует здесь, прошли экзамены на глупость. Не надо мне напоминать, чтобы я допустил вас до занятий. Я вынужден буду это сделать. Но обращаюсь к вашему здравому смыслу: уйдите подобру -поздорову. Вдруг вам достанется лекарство. Это же возможно. Если вы умный — от вашего мозга не останется ничего.
Дураки директору не отвечали. Это уже раздражало. Студенты могут уйти в себя, и тогда нельзя будет понять, кто из них глупый. Выбирать претендентов придется случайно – как Смиту и Тимонсу много лет назад.