Однако таков был Алексей О. Потому-то слава о нем вышла далеко за пределы этого повествования.
В глубине души Герасимова не волновало, что подумают о нем в прокуратуре. Дилетантам было не понять всю нежную красоту лечения — и оценить то, как мозговой импульс мощно вторгается, взламывая у умнеющего головной кортекс. Как прямые линии, казавшиеся дотоле образцом совершенства, вдруг изгибаются, превращаясь в непроходимые мозговые извилины. Но дело шло к обвинительному заключению; Анна К. умудрялась портить нервы церебрологам, даже находясь в больнице. Поговаривали, что по ее приглашению явятся свидетели и устроят скандал на заседании. Эти люди готовились к суду заранее. Школе для дураков они рассчитывали нанести удар с неожиданной стороны.
Директор задумчиво поскреб себе подбородок. Прокурор явно вызывал его на поединок, уклоняться от которого далее не следовало.
*
Прежде, чем отправиться в суд, Герасимов изучил все обвинения, выдвинутые против Школы за последние годы. Больше всего его заботили показания самой истицы Анны К. Женщину считали пострадавшей от цереброла, но в архивах Школы ее имя не значилось. Странная лакуна не поддавалась объяснению. Директор боялся за свою аттестацию в Министерстве, поскольку по закону должен был лично перезнакомиться со всеми, кому от его имени выписывали препарат.
Не найдя Анны в архивах, Герасимов навел справки о ней через Всемирную паутину. Результаты не радовали. На имя женщины сетевой движок находил ай-кью тест с результатом, заметно превосходившим среднестатистический. Дело грозило большим скандалом. Если Анне и правда вручили цереброл от имени Школы, то сделали это с нарушением правил. В голове директора не укладывалось, как его подчиненные могли предложить уже умной женщине дополнительно поумнеть.
Сомнения Герасимова разрешил более детальный поиск. Как оказалось, лекарство попало к Анне не напрямую, а с черного хода, что было более объяснимо. Цереброла был удостоен ее муж Дмитрий, со всеми основаниями записанный в Школу для дураков. Тот получил цереброл с соблюдением правил и сразу продемонстрировал признаки интеллектуального роста. Правда, умнеть ему все же не стоило: все портили его расшатанные нервы. Так или иначе, Анна пострадала не от лекарства, а от рук своего суженого Дмитрия К.
С этим студентом Герасимова связывали странные воспоминания. Директор помнил, как распорядился выписать ему лекарство. Сомнений в глупости Дмитрия ни у кого не возникало. Хмурый, он прибыл в Школу без предупреждения и сразу зашел с козырной карты. В руках у него было направление от ЧОПа, в котором он работал. Рекомендация от работодателя ценилась у церебрологов на вес золота. Как было не принять мнение начальника, если тот, не стесняясь посторонних, называл своего подчиненного дураком?
Директор изучил ходатайство, заверенное высокой корпоративной печатью. В охранном предприятии ругали, но не хотели избавиться от Дмитрия, ведь посетительницам нравилась его неброская грубость. Жаль, что держать ее под контролем у него не получалось. Каждый раз, когда парень ввязывался в спор с клиентами, дело могло закончиться дракой.
- Вас не любят на работе? - напрямик спросил директор, не зная, какого ждет ответа. Скорее всего, он просто хотел испытать дурака на искренность.
Дмитрий молчаливо оскалился. Потом с удовольствием сплюнул.
- Что Вы хотите сказать этим? - директор сыграл в психоаналитика.
- Думаю, что Вы правы, - сказал он же, чуть-чуть поразмыслив. - Я Вас понимаю. Ни в чем себе не отказывайте. Ведите себя естественно. Только, пожалуйста, ничего не ломайте и следуйте за мной.
У себя в кабинете Герасимов то изучал бумагу от ЧОПа, то буравил взглядом непокорного Дмитрия. В целом, от парня пришла заявка, которой можно было только позавидовать. Все претензии к нему касались исключительно глупости. Войдя в раж, охранник делался невыносимым. Требовал документы у всех, в том числе у сослуживцев. Запускал руки в чужие сумки. Отнимал неподозрительные вещи, так что у входов образовывались заторы. Заставлял несколько раз проходить через металлодетектор. Выбрасывал в урны флаконы с жидкостями и не пропускал никого с напитками за двери. Жалобы директору шли сплошным потоком. Таких охранников, как этот, за глаза называли мудаками.