Когда Герасимов дочитал до конца текста, позволил себя расслабленный выдох. Только бы Арсений не подвел и на деле оказался бы таким глупым, как на бумаге. Тогда с назначением цереброла согласился бы и Овальный. Ольга тоже не стала бы сопротивляться, даже если бы заранее приметила другого кандидата. В крайнем случае директор предложил бы ей прочитать Сенину мысль:
Надо поумнеть, потому что умные зарабатывают много денег!
Герасимову нравилось и дальнейшее течение мысли. оно убедило бы не только завуча, но и суд присяжных. Те не стали бы выносить вердикт против Школы для дураков. А согласились бы, то цереброл получил самый настоящий дурак.
Мой брат говорил мне, что умные зарабатывают много. А брат мой сам получает много. Я не знал, как много и был поражен тем насколько... И вот однажды я узнал об этом и удивился...300 тысяч в месяц, вот так вот.
Дальше следовала фраза, после которой хотелось обнять ее автора.
Многие завидуют. Завидуют многие. А завидовать не надо. Надо работать. Вот и всё.
Упускать свою удачу директор не собирался. Теперь он не сомневался, что именно Арсений ему и нужен. Смущало только одно: парень мог притворяться. Герасимов встречал мошенников, ловко выдававших себя за дураков. Некоторые держали в уме преступную схему: добивались списания долга или уклонялись от призыва в армию, пользуясь справками об умственной неполноценности. Прежде чем сделать выводы о честности Сени, стоило сначала посмотреть блаженному в глаза.
Сделать это оказалось несложно. Директор поднялся в свой кабинет и разыскал дело парня. Сеня, смотревший со снимка, был директору знаком: накануне опоздал и долго не мог найти себе стул. Герасимов припоминал, как студент двигался по классу, едва волоча ноги. В конце концов, ему попросту уступили место. Сам он так и не додумался бросить взгляд за занавеску, куда Ольга сложила мебель и тем самым, прошел тест на глупость. Воспоминание об этом эпизоде решило дело. Директор извлек из кармана смартфон, набрал номер Ольги и сообщил, что определился со следующим кандидатом на цереброл.
- Едем на встречу? - взяла деловой тон завуч, — Фамилия, имя, адрес?
- Москва, Кутузовский проспект, Арсений Михайлов.
- Я листала его дело. Парня хвалили в Министерстве. У него богатые родители, но сам он вряд ли бы заработал денег: похоже, природа на нем отдохнула... Именно это меня и смущает. Ты помнишь слова Овального про взятку... Было бы неосторожно взять и назначить сейчас цереброл ребенку из богатой семьи.
Герасимов, уже поверивший, что сделал правильный выбор, отступать не собирался.
- Неважно. Забудь об Овальном. Сосредоточься на нашем деле. Если мы будем действовать так, как будто врага не существует, всё пойдет лучше. Мы утрем нос самому прокурору. Этот тип не будет знать, куда ему деваться. Мы заставим его извиниться перед Школой для дураков. Мы с тобою, ты и я!
Завучу хотелось быть рядом с директором, так что эта фраза подействовала. Женщина, потупившись, опустила голову. Возражать директору она не стала, а только прижалась к нему поближе, доверившись его рукам.
*
Утром следующего дня директор Школы для дураков и Ольга должны были встретиться рядом с домом, где проживала семья Арсения. Завуч пришла вместе с секретарём Василием Михайловичем, принесшим плохие известия. Родственники вчерашнего кандидата оказались боксерами со скверной репутацией. На соревнованиях они опускались до того, что били соперников ниже пояса. В криминальной хронике про них нашлись истории, которые очень не понравились бы Овальному. Или наоборот, он был бы их обнаружением доволен. Так или иначе, от кандидатуры Геннадия на совещании церебрологов было решено отказаться.
Ольга встретила это решение без удовольствия, но хладнокровный Герасимов и виду не подавал, что расстроен. Втайне директор, наоборот, гордился, что обратил внимание на боксерскую грушу. Чуткое зрение должно было ему пригодиться и в дальнейшем, а, может, и спасти в надвигавшихся бедах. Наступало время для решительных действий, и поступать нужно было осмотрительно. Ольга что-то еще говорила о втором шансе для Геннадия, но Герасимов ее слушать не собирался.
Добраться до квартиры Арсения у церебрологов получилось не сразу: дорогу в дом на Кутузовском загораживала будка консьержа. Охранник, бывший у дверей за главного, глядел на церебрологов так, как будто его только что отвлекли от важных занятий. Изучение глупости как особая дисциплина уважения у него не вызывало. Мужчина хмурился на делегацию церебрологов и, наконец, сообщил, что не пропустит в дом никого, кроме тех, кого знает в лицо.