- Что-то он часто говорит о дураках, - шепнул Герасимов Ольге. – Как ты уже убедилась, каждый раз одно и то же. Сейчас будут поминать старые глупости этого парня. Возьмут в руки дневник и станут рассказывать, как Сеня в незапамятные времена получил трояк...
Ольга решительно мотнула головой. С начальником она была не согласна. В самом Михайлове чувствовалось что-то приятное: нежное, но одновременно крепкое. Завуч и сама не заметила, как в ней проснулось доверие. Женщина демонстративно отвернулась от Герасимова и принялась слушать хозяина квартиры, положив голову на кулак.
- Мне иногда не верят, – сказал Михайлов. – Еще говорят: парень у вас скромный. Нужно запастись терпением. Когда-нибудь он себя покажет. Но скромный еще не значит, что не глупый! Иногда это одно и то же… . Вот смотрите, недавно он разбил фарфор….
- От ярости? – вмешался директор.
- От скромности? – предположила Ольга
- По глупости. Держал в руках, задумался о чем-то и разбил.
- А вот пойдемте, я вам покажу еще кое-что, — сделал широкий жест хозяин, как будто ему пришла в голову необычная идея. - Вы должны увидеть всё своими глазами. В Школе для дураков ни о чем не догадаешься. Чтобы поставить Арсению правильный диагноз, вы должны представить себе, в каких условиях он живет.
Герасимов и Ольга поднялись с мест и отправились за хозяином. Сделать это было непросто: шел Михайлов быстро, не особенно следя, поспевают за ним или нет. Да и идти пришлось долго: квартира Михайловых была вместительна. По пути директор делился впечатлениями с Ольгой, но та отворачивалась, как обиженная пассия. В конце концов, Герасимов смирился, что его не слушают, и довольствовался тем, что бурчал себе под нос.
- Все родители поступают одинаково, все они похожи, как под копирку: готовы на что-угодно, лишь бы их дети получили цереброл. Родитель способен на любую подлость. Ни чести, ни совести у него нет. Это заклятый враг церебролога. Сначала он рассказывает страшные истории. Потом ругает своих отпрысков. Затем просит для них лекарство. Меняет тактику: со всех сил давит на жалость. Мол, без препарата их ребенок ни за что не встанет на ноги … и если родитель имеет дело с неопытным исследователем, то легко добивается желаемого. Не мытьем, да катаньем ему выписывают препарат.
- Михайлов сына своего любит, - упрямилась Ольга. – Хочется верить всему, что он говорит.
- Если хочешь, можем поспорить. Сейчас он будет ругать его прямо при нас!
Долгим переходом между комнатами квартиры воспользовался секретарь Василий Михайлович; он выскользнул в одну из них и возвратился оттуда, безрадостно качая головой. Однако не прошло и пары минут, как ни с того, ни с сего он снова снялся с места и окончательно пропал из виду. Позже выяснилось, что он отыскал закуток в хоромах Михайловых и затерялся в нем. Так или иначе, у директора осталась только Ольга: а та отворачивалась и смотрела на хозяина дома.
Михайлов тем временем делал все от него зависевшее, чтобы церебрологи не отвлекались ни на что другое.
- Вот о чем я говорю, — показывал пальцем хозяин, - смотрите, ваза из тосканского фарфора. Мы купили ее задорого и хранили, пока Арсений не добрался до нее и не разбил. Конечно, потом вазу склеили, но деньги потеряны. Царапина, как вы видите, остается до сих пор.
- Он по случайности ее разбил? – зачем-то спросила Ольга.
- По глупости, - предположил Герасимов.
- По закономерности. Он берет в руки вещи… роняет их... и бьет...
Голос Михайлова дрогнул.
- Всё потому, что он законченный дурак…
Ольга понимающе кивнула.
Герасимов насупился.
Домработница вздохнула. И тут же поймала недоверчивый взгляд главного по дуракам.
- Спросим Василия Михайловича, – решительно шепнул церебролог помощнице, - Тот, мне кажется, будет на моей стороне.
Спустя полчаса, Герасимов и Ольга вежливо попрощались с хозяином дома. Некоторое время еще пришлось прождать секретаря, который продолжил скрываться в комнатах Михайловых, где ему не спешили указывать на дверь. Секретарь не привык к такой любезности и воспользовался представленными возможностями на все сто. Однако в конце концов, даже он утомился поисками. Похоже было на то, что в какой-то момент секретарь посчитал свою миссию выполненной, поскольку, чем-то взволнованный, выбежал за дверь.
Герасимов ждал, что он скажет. Еще когда церебрологи оставались в квартире, директор заметил, что секретарь чем-то обеспокоен. Он вел себя необычно: часто отворачивался и без удовольствия перебирал попадавшие на глаза предметы. Поблизости почти всегда оказывалась домработница Софья, готовая прийти на помощь: Михайлов дал ей распоряжение содействовать церебрологам в проведении расследования. Однако секретарь не доверял служанке и при любой возможности старался улизнуть от нее.