Не раз она задавалась вопросом – как позволила себе лечь в кровать с человеком, которого практически не знала? И не могла найти ответ. Но стоило вспомнить о той ночи, как внизу живота предательски сладко ныло. Жар, румяня лицо, подступал к щекам, и сердце стучало чаще, чем нужно. Этот мужчина был с ней страстен, и нежен. Именно последнего ей так не хватало в отношениях с бывшим любовником.
Ники разрывали крайне противоречивые чувства. С одной стороны, она не могла принять холодности Сетана, его излишней скрытности, а порою и неуместной иронии по отношению к ней. С другой, очень хотела разгадать тайну, ореолом окутывающую его загадочную фигуру, и признавалась, что никогда еще в своей жизни не встречала человека, на которого бы так реагировал ее организм. И признавая эту правду, Ники злилась еще больше, накручивая себя. «Конечно, спасибо ему, что не бросил, не оставил одну разбираться со своими проблемами, - думала она в одиночестве. - Только это не повод, чтобы теперь держать меня под замком!».
Когда, в очередной раз, он соизволил появиться в каюте, она дерзко заявила:
- Я скоро протухну здесь и начну вонять. Может, хоть на пять минут выведешь меня из этой консервной банки!
Но к ее удивлению, читать нравоучения мужчина не стал, лишь, молча, разложил столик. На пластиковую, местами вытертую поверхность, легли: бумажная тарелка с сандвичем, коробка с китайской лапшой и маленькая бутылка минеральной воды.
- Обед подан, миледи, - он чуть склонил голову и галантно расшаркался. Вышло так, будто этот человек, как минимум, посещал курсы этикета.
- У меня нет аппетита, – бросила зло она в его сторону и тут же пожалела о своей несдержанности.
- Мы договорились, что ты ведешь себя тихо и послушно, - тон его голоса изменился: в нем зазвучали жесткие ноты. – И ты съешь все, иначе…, - в темных глазах блеснуло обещание того, что он собирался сделать. – Я буду вынужден кормить тебя насильно. Мне не нужны здесь голодные обмороки.
Ники опустила взгляд. Дерзить не было смысла. Грань в его поведении всегда была очень зыбкая. Она уже сравнивала его с диким хищником: сильным, бесстрашным, опасным. Его кажущаяся мягкость - обман, а помыслы и действия непонятны и непредсказуемы; это пугало и притягивало одновременно. Ники отлично понимала, что от него сейчас зависит ее судьба, но зачем-то провоцировала мужчину. Наверно, это женское подсознание желало раскрыть его тайны. Но тот продолжал держать их при себе.
Наскоро съев все, что он принес, Ники поджав ноги, чтобы не соприкасаться с сидящим мужчиной, легла на узкую полку, и отвернулась к стене, обклеенной постерами, с фотографиями полуголых девиц.
- Мне нужно в туалет, - в ее голосе звучала обида. Девушке казалось унизительным, что такие потребности нужно с ним обговаривать. Ники терпела уже давно, а сейчас, желание становилось невыносимым.
- Хорошо, - он поднялся. – Одевайся, пошли.
Это был второй раз, когда мужчина соизволил вывести ее из каюты. Ники, из вредности, которую совершенно неожиданно открыла в себе, и которую сама всегда осуждала, считая качеством присущим лишь детям, или духовно-неполноценным личностям, специально тянула время. Она уже давно удовлетворила потребности и просто сидела на краешке унитаза. Находится здесь, было не очень-то приятно - гальюн представлял собой крохотное помещение, с крашенными в темно-синий цвет стенами и коричневым полом, с деревянным настилом на нем. Тусклая лампочка освещала изгибы и переплетения труб, в большом количестве примостившихся у левой стены.
- Время вышло! – стук в дверь оторвал ее от лицезрения узора линий металлического вентиля. Терпение мужчины кончилось. Она с неохотой взялась за щеколду, представляя его лицо с гневным взглядом темных глаз, и вздохнула. Ничего не поделаешь, нужно возвращаться в каюту. Но он, почему-то, повел ее совсем в другом направлении, и чего Ники совсем не ожидала – вывел на палубу.
Сначала девушке показалось, что уже вечер - отсутствие часов заставляло ориентироваться по собственным ощущениям, лишь изредка уточняя время у своего спутника. Она ошиблась.
Серые облака затянули небо. Высокие волны вздымались почти до бортов, силясь перекатиться на палубу. Сильный ветер трепал одежду, пытаясь сорвать платок, а нагоняемый его порывами мелкий дождь хлестал в лицо. На море бушевал шторм.